Бельгия пока еще в Европе, — с ироничной улыбкой заметил Рассказов. — Что касается Боливии, не советую: у них там военные перевороты случаются чаще, чем штормы на Черном море. Может быть, в Чили?
Куда угодно! — Лицо Фалалеева выглядело на редкость жалким и просительным.
Я подумаю, — надменно поджал губы мистер Морозофф.
Мы понимаем, это нелегко, — улыбнулся Кактус так, будто бы уже получил согласие. — И естественно, ваш труд будет оплачен. Пять процентов от суммы вас устроит? Ну, тогда семь или даже восемь.
Я не могу с ходу принимать подобные решения. — Рассказов с Красавчиком–Стивом обменялись многозначительными взглядами, но Фалалеев, занятый своими проблемами, этого не заметил. — Надо созвониться с моими людьми, подумать, взвесить все «за» и «против».
Мистер Морозофф… — Кактус с натугой улыбнулся, — мы ведь компаньоны, правда? Сегодня вы мне поможете, завтра — я вам.
А эти тридцать миллионов… Они у вас что, находятся в Ялте?
По дороге сюда… — на всякий случай соврал сабуровский бандит, которому не очень понравился столь бесцеремонный вопрос.
Позвоните завтра, я дам вам ответ, — кивнул Аркадий Сергеевич и повернулся к Кактусу спиной, давая понять, что разговор окончен.
Насилу дождавшись утра, Кактус позвонил.
К радости Фалалеева, мистер Морозофф согласился выполнить его просьбу.
Но за это мне хотелось бы получить семь с половиной процентов от общей суммы, то есть два миллиона двести пятьдесят тысяч долларов, — заявил он.
Заметано! — обрадовался Кактус, понимая, что другого способа вывезти и легализировать деньги у него нет.
Сумму можно будет провести как краткосрочный кредит… — продолжал мистер Морозофф. — Само собой, с оформлением соответствующих документов. В качестве залога могу предложить свою недвижимость на ваш выбор. Соединенные Штаты, Австралия, Франция, Нидерланды… Кстати, когда вам привезут наличность?
Пара дней — и они здесь, — ответил Кактус.
Вот и отлично! — американский бизнесмен не удержался, очень довольный потер руки и в завершение беседы сказал: — А за судьбу своих денег можете не волноваться. Обманывать компаньонов не в моих правилах. У меня все надежно — как в банке!
Константин Иванович Богомолов редко включал огромный телевизор, стоявший в комнате отдыха позади рабочего кабинета, обычно предпочитая ему небольшую видеодвойку перед рабочим столом. Но сегодня, 10 марта, повод был особый: чуть более суток назад в результате совместной широкомасштабной операции органов МВД и ФСБ сабуровская организованная преступная группировка практически перестала существовать.
Еще вчера волна арестов резко пошла на спад — задерживать было уже некого. И потому фээсбэшный генерал пригласил Савелия Говоркова, с самого утра сидевшего у него в кабинете, в комнату отдыха: Богомолову не терпелось показать некоторые наиболее любопытные кадры оперативной видеосъемки в полноэкранном формате.
— Наши российские бандиты в большинстве своем люди крайностей, — с улыбкой комментировал генерал, щелкая кнопкой дистанционного управления, — если они при деньгах, при стволах, при власти, если чувствуют железную сплоченность собственной группировки, то ведут себя вызывающе и нагло. Но если их рассадить по одиночкам, лишить навороченных джипов, кредитных карточек, сотовых телефонов, оружия, ощущения собственной сплоченности, а главное, поддержки извне — они превращаются в самых настоящих скотов. Как этот, например…
На огромном телеэкране появился крупный план какого-то казенного кабинета, то ли фээсбэшного, то ли руоповского.
За столом сидел невысокий мужчина стертой, невыразительной внешности, видимо, следователь. Напротив, стараясь не смотреть в объектив, — высоченный амбал: просительное выражение лица, потухший взгляд, а главное, покорность, сквозившая в каждом жесте, — все это свидетельствовало, что следствие идет по плану.
— Вот, взгляни, — комментировал Богомолов, — некто Иван Иванович Титенков, уголовная кличка Гиббон, так называемый бригадир. То есть авторитет среднего уровня. Имея в своем распоряжении около двух десятков «быков», занимался похищениями людей с целью выкупа. Уже признался в трех убийствах — правда, две жертвы являлись бандитами коньковской группировки и явно не отличались законопослушанием. Ему обещано снисхождение. Заметь — только обещано, потому что меру уголовного наказания установит суд. Послушай-ка, что он говорит…
Следователь задавал односложные вопросы: «кто?», «как?», «при каких обстоятельствах?», а подследственный, стараясь не смотреть ему в глаза, сдавал всех, кого мог: собственных «быков», прикрытие в правоохранительных органах, хозяев конспиративных квартир, где содержались заложники.
Он наверняка сдал бы папу с мамой, если бы его попросили.
Константин Иванович, извините, но мне это не очень интересно, — честно признался Бешеный. — Я ведь сам прошел тюрьму и зону и российских бандитов и беспределыциков знаю не понаслышке.
Ты сидел в другое время, — возразил Богомолов, нажав на стоп.
А разве времена меняются?
