— Жаль, — сказал Мак.
— Да, — ответил Ларкин.
Окаменевший Питер Марлоу молча смотрел на Авату.
На лице коменданта лагеря лежал отпечаток сильной усталости, но плечи были расправлены, а шаг тверд. Он как всегда был аккуратно одет, левый рукав его рубашки был заткнут за пояс, на ногах деревянные сандалии, голову украшала высокая фуражка, от долгого пребывания в тропической жаре ставшая серо-зеленой. Он поднялся по ступенькам на веранду и нерешительно замялся в дверях.
— Доброе утро, — хрипло поздоровался он, когда арестованные встали.
Авата гортанно сказал что-то часовому. Тот поклонился и встал рядом с ним. Еще один отрывистый приказ, и двое мужчин вскинули на плечи винтовки и ушли.
— Все закончилось, — хрипло выговорил комендант. — Берите приемник и следуйте за мной.
Они оцепенело выполнили приказ и вышли из комнаты на солнце. Было приятно снова увидеть солнце и подышать свежим воздухом. Они прошли по улице вслед за комендантом лагеря, под взглядами потрясенных обитателей Чанги.
В кабинете коменданта лагеря их ждали шесть полковников и Браф. Все отдали честь прибывшим.
— Вольно, — сказал комендант, ответив на приветствие. Потом обратился к арестованным: — Садитесь. Мы в долгу перед вами и выражаем вам признательность!
Ларкин дрожащим голосом спросил:
— Она и вправду кончилась?
— Да. Я только что видел генерала. — Комендант лагеря оглядел присутствующих. — Генерал был с Иошимой. Я сказал: «Война кончилась». Генерал молчал и пристально смотрел на меня, пока Иошима переводил. Я ждал ответа, но он молчал. Я повторил: «Война кончилась. Я требую вашей капитуляции». — Комендант лагеря потер лысину. — Я не знал, что еще сказать. Генерал продолжал молча смотреть на меня. Иошима тоже безмолвствовал.
Потом генерал заговорил, а Иошима стал переводить: «Да, война закончена. Возвращайтесь в лагерь. Я приказал снять охрану лагеря. Теперь они будут охранять вас от любого, кто силой попытается войти в лагерь, чтобы перебить вас. Они будут делать это до получения мной дальнейших приказов. Вы по-прежнему несете ответственность за дисциплину в лагере».
Я не знал, что ответить. Попросил его удвоить рацион и дать нам лекарства — это первое, что пришло мне в голову. На это он ответил: «С завтрашнего дня рационы будут удвоены. Вы получите лекарства. К сожалению, их у нас немного. Но вы несете ответственность за дисциплину. Мои охранники будут защищать вас от любого, кто захочет убить вас». — «Кто они?» — спросил я. Генерал пожал плечами: «Ваши враги. Встреча закончена».
— Черт побери, — воскликнул Браф. — Может быть, они хотят заставить нас выйти из лагеря, чтобы получить повод перестрелять нас?
— Мы не можем выпустить людей из лагеря, — запротестовал Смедли-Тейлор, — они взбунтуются. Но нам надо что-то делать. Может быть, приказать охране сдать нам оружие?
Комендант лагеря поднял руку.
— Думаю, нам остается только ждать. Мне кажется, кто-нибудь приедет. А до тех пор нам надо поддерживать порядок в лагере. Да, да. Нам разрешено отправлять пленных группами для купанья в море. Пять человек от каждой хижины. По очереди. О, мой Бог, — продолжил он, и это прозвучало как молитва. — Я надеюсь, что никто не наделает глупостей. Нет никакой гарантии, что японцы подчинятся капитуляции. Они могут продолжать воевать. Мы должны надеяться на лучшее, но готовиться к самому худшему.
Он сделал паузу и посмотрел на Ларкина.
— Считаю, приемник следует оставить здесь. — Он кивнул Смедли-Тейлору. — Вы организуете постоянную охрану.
— Есть, сэр.
— Конечно, — обратился комендант лагеря к Ларкину, Питеру Марлоу и Маку, — вы по-прежнему можете слушать радио.
— Если вы не возражаете, сэр, — сказал Мак, — пусть кто-нибудь другой делает это. Я починю приемник, если что-то сломается. Но, как я полагаю, вы хотите, чтобы приемник работал круглые сутки. Мы не можем этого обеспечить… и так или иначе… ну, говоря от себя лично, раз уж приемник разрешен, пусть люди сами слушают передачи.
— Позаботьтесь об этом, полковник! — приказал комендант.
— Слушаюсь, сэр, — ответил Смедли-Тейлор.
— Теперь давайте обсудим план предстоящих действий.
Около кабинета коменданта начала собираться толпа зевак, желающих узнать, о чем идет речь, что произошло и почему убрали японского часового.
Макс стоял в этой толпе, затем бегом бросился к хижине американцев.
— Эй, парни! — крикнул он.
— Идут япошки? — Кинг уже был готов выпрыгнуть в окно и бежать к проволоке.
— Нет! Господи, — отдувался Макс.
— Ну, в чем тогда дело, черт побери? — спросил Кинг.
— Они убрали японского часового от Пита и от радио! — К Максу вернулось дыхание. — Потом комендант лагеря увел Пита, Ларкина и шотландца вместе с приемником к себе в кабинет. Там прямо сейчас идет большое обсуждение! Там все старшие полковники, даже Браф там!
— Ты уверен? — спросил Кинг.
— Я видел все собственными глазами, но мне тоже не верится.
В напряженной тишине Кинг вытащил сигарету, и тогда Текс сказал то, что ему уже стало понятным.
