Он видел улицу, делящую лагерь пополам, и за ней уборные. Он видел десятки хижин. В нос ему бил вонючий запах пота, плесени и мочи. Живые мертвецы стояли везде — живые мертвецы в лохмотьях, живые мертвецы в набедренных повязках, живые мертвецы в саронгах — высохшие скелеты.
— Вы хорошо себя чувствуете? — заботливо спросил Кинг. — Что-то вы плохо выглядите.
— Со мной все в порядке. Кто эти бедолаги?
— Просто парни, — сказал Кинг. — Офицеры.
— Что?
— Конечно. Что-то с ними не так?
— Вы хотите сказать, что это офицеры?
— Точно, все это офицерские хижины. В тех бараках живет начальство, майоры и полковники. Около тысячи австралийцев и… англичан, — быстро сказал он, — в хижинах к югу от тюрьмы. Внутри самой тюрьмы живут около семи или восьми тысяч англичан и австралийцев. Все рядовые.
— Они все выглядят подобным образом?
— Не понял, сэр?
— Они все выглядят подобным образом? Они все вот так одеты?
— Конечно. — Кинг рассмеялся. — Догадываюсь, что вы имеете в виду. Они действительно похожи на кучу бродяг. Это меня никогда не волновало.
Потом до него дошло, что Форсайт критически рассматривает его.
— В чем дело? — спросил он, погасив улыбку.
Со всех сторон на них смотрели люди. Среди них был и Питер Марлоу. Но все соблюдали дистанцию. Все они задавались одним и тем же вопросом — действительно ли их глаза видят человека, который похож на настоящего мужчину с пистолетом на поясе и который разговаривает с Кингом.
— Почему вы так отличаетесь от них? — поинтересовался Форсайт.
— Не понял, сэр?
— Почему вы одеты подобающим образом, а они все в лохмотьях?
Улыбка Кинга вернулась на свое место.
— Я следил за своей одеждой. Они, думаю, нет.
— Вы выглядите вполне здоровым.
— Не таким здоровым, как мне хотелось бы быть, но вполне в хорошей форме. Хотите, я покажу вам лагерь? Думаю, вам нужна помощь. Я могу свистнуть сюда некоторых ребят, собрать команду. Лагерные припасы так малы, что о них не стоит и говорить. Но там в гараже есть грузовик. Мы могли бы поехать в Сингапур и освободить…
— Как получилось, что вы здесь — единственный в своем роде? — оборвал его Форсайт, слова били как пули.
— А?
Форсайт грубовато показал пальцем в сторону лагеря.
— Передо мной, наверное, двести или триста человек, но вы единственный, который одет. Все люди не толще бамбука, но вы, — он повернулся и посмотрел на Кинга, взгляд его стал жестким, — вы в хорошей форме.
— Я такой же, как они. Просто я не зевал. И мне везло.
— В такой дыре нельзя говорить о везении!
— Конечно, можно, — не согласился Кинг. — И нет ничего плохого в том, чтобы следить за своей одеждой, и нет ничего дурного, чтобы следить за своим здоровьем. Человек должен заботиться о собственной персоне. В этом нет ничего дурного!
— Вовсе нет ничего дурного, — согласился Форсайт, — при условии, что это делается не за счет других. — Потом пролаял: — Где казарма коменданта лагеря?
— Вон там. — Кинг показал. — В первом ряду бараков. Не знаю, что это на вас нашло. Я думал помочь вам. Думал, что вам нужен кто-то, кто введет вас в курс дела.
— Мне не нужна ваша помощь, капрал! Как вас зовут?
Кинг пожалел, что влез с предложением о помощи. «Сукин сын, — подумал он в бешенстве, — вот как ты отвечаешь на предложение о помощи!»
— Кинг, сэр!
— Вы свободны, капрал. Я не забуду про вас. И уж будьте уверены, при первой же возможности встречусь с капитаном Брафом.
— Что, черт возьми, все это значит?
— Это значит, что я нахожу вас очень подозрительным, — выкрикнул Форсайт. — Я хочу знать, почему вы здоровы, а остальные нет. Для того чтобы быть здоровым в подобном месте, надо иметь деньги, а способы их получения весьма ограничены. Очень ограничены. Первое — это доносы. Потом продажа еды или лекарств…
— Будь я проклят, если соглашусь с подобной чепухой…
— Вы свободны, капрал! Но не забудьте, я с этой минуты считаю своей обязанностью приглядывать за вами!
Кинг совершил над собой невероятное усилие, чтобы не ударить капитана.
— Вы свободны, — повторил Форсайт, потом зло добавил: — Убирайтесь с моих глаз!
Кинг отдал честь и ушел, кровь застилала ему глаза.
— Привет, — Питер Марлоу преградил ему путь. — Бог мой, хотелось бы мне иметь ваши нервы.
Глаза Кинга прояснились, и он прокаркал.
— Привет, сэр. — Он отдал честь и собрался идти дальше.
— Бог мой, Раджа, что, черт возьми, происходит с вами?
— Ничего. Просто… просто нет настроения разговаривать.
— Почему? Если я чем-то обидел вас или надоел, скажите. Пожалуйста.
— Это не имеет никакого отношения к вам. — Кинг выдавил улыбку, но в душе он кричал. «Господи, что я сделал не так? Я кормил этих ублюдков и помогал им, а теперь они смотрят мимо меня, как будто меня здесь больше нет».
Он оглянулся и увидел, что Форсайт прошел между двумя хижинами и исчез из виду. «И он считает меня доносчиком», — мучительно думал он.
— Что он сказал? — спросил Питер Марлоу.
— Ничего. Он… я собирался… что-нибудь сделать для него.
— Я ваш друг. Позвольте помочь вам. Разве вам мало, что я пришел сюда?
