— Puki'mahly. И дайте мне попить, Марлоу.
— Слушаюсь, сэр, господин полковник! — Он протянул Ларкину свою флягу с водой. Когда Ларкин увидел ее, он улыбнулся, превозмогая боль.
— Все в порядке, дружище Питер? — тихо спросил он.
— Да. Господи, я на какое-то время голову потерял.
— Мак и я тоже.
Ларкин отхлебнул воды и бережно вернул флягу.
— Вы хорошо себя чувствуете, полковник? — Питера Марлоу смутил цвет лица Ларкина.
— Проклятье, — сказал Ларкин. — Нет ничего, что не могла бы вылечить бутылка пива. Завтра поправлюсь.
Питер Марлоу кивнул.
— Лихорадка у вас по крайней мере прошла, — сказал он. Потом, с подчеркнутой небрежностью, вытащил пачку «Куа».
— Бог мой, — одновременно ахнули Мак и Ларкин. Марлоу вскрыл пачку и дал каждому по сигарете.
— Подарок от Деда Мороза!
— Где вы, черт возьми, их взяли, Питер?
— Подождите, давайте немножко покурим, — мрачно сказал Мак, — перед тем, как услышим плохие новости. Он, возможно, продал наши тюфяки или что-нибудь в этом роде.
Марлоу рассказал им про Кинга и Грея. Они слушали с растущим изумлением. Затем поведал историю с обработкой табака, они слушали молча, пока он не упомянул про предложенные ему проценты.
— Шестьдесят и сорок! — радостно выпалил Мак. — Шестьдесят и сорок, о, Бог мой!
— Да, — сказал Питер Марлоу, не правильно истолковав реакцию Мака. — Представьте себе! Так или иначе, я просто показал ему, как это делается. Кажется, он удивился, когда я ничего не взял взамен.
— Вы отдали способ даром? — Мак был ошеломлен.
— Конечно. Что-нибудь не так. Мак?
— Почему?
— Ну, я не мог вступать в сделку. Марлоу не торговцы. — Питер говорил так, как будто он имел дело с маленьким ребенком. — Это просто невозможно, старина.
— Бог мой, да у вас была прекрасная возможность заработать, и вы ее отвергли с тупой ухмылкой. Я полагаю, вам ясно, что, если бы за этим делом стоял Кинг, у вас хватило бы денег, чтобы покупать удвоенные пайки с сегодняшнего дня и до страшного суда. Почему вы, черт побери, не держали рот на замке, и не рассказали мне, и не дали мне возможности…
— О чем вы говорите. Мак? — резко вмешался Ларкин. — Парень все сделал верно, зачем ему связываться с Кингом.
— Но…
— Ничего, кроме этого, — сказал Ларкин.
Мак мгновенно остыл, ругая себя за вспышку. Он вымученно рассмеялся.
— Я просто разыгрывал вас, Питер.
— Вы уверены, Мак? Бог мой, — грустно сказал Марлоу. — Я что, сглупил? Я не мог позволить себе унизиться.
— Да нет, паренек, это я просто так, шутил. Расскажите-ка нам, что еще было.
Питер Марлоу рассказал им о том, что произошло, все время задавая себе вопрос, не допустил ли он какой-нибудь ошибки. Мак был его лучшим другом, практичным, никогда не терявшим самообладания. Он рассказал им про Шона, а когда кончил, почувствовал себя лучше. Потом он ушел. Была его очередь кормить кур.
Когда он вышел, Мак сказал Ларкину:
— Черт… я виноват. Не из-за чего было срываться.
— Не вините себя, приятель. Он витает в облаках. У этого парня несколько странные представления. Никогда нельзя угадать наверняка. Может быть, Кингу все-таки пригодятся его способности.
— Ага, — задумчиво сказал Мак.
Питер Марлоу нес котелок, полный обрывков листьев. Он прошел мимо уборных к клеткам, где держали кур для лагеря.
Там были и большие клетки и маленькие, клетки для одной тощей курицы и большая клетка для ста тридцати кур — они были собственностью всего лагеря. Яйца от этих кур шли в общий котел. Другие клетки принадлежали отдельным группам или были собственностью нескольких групп, которые объединяли свои средства. Только Кинг был единоличным владельцем.
Клетку для кур группы Питера Марлоу построил Мак. В ней находилось три курицы — богатство группы. Ларкин купил этих кур семь месяцев назад, когда в группе была продана последняя ценная вещь — золотое обручальное кольцо Ларкина. Он не хотел продавать его, но Мак в то время был болен, и у Марлоу была дизентерия, а за две недели до этого лагерный рацион был снова урезан. И поэтому Ларкин продал кольцо. Но не через Кинга, а через одного из своих людей, Тини Тимсена, австралийского торговца. На эти деньги было куплено четыре курицы у китайца, который получил у японцев право торговать в лагере, а вместе с курами — две банки сардин, две банки сгущенного молока и пинту оранжевого пальмового масла.
Курицы оказались хорошими и исправно неслись. Но одна из них сдохла, и они съели ее. Они собрали кости, положили их в горшок вместе с внутренностями, ногами, головой и зеленой папайей, которую Мак стащил, когда был на работах, и потушили все вместе. В течение недели они были сыты.
Ларкин открыл одну из банок со сгущенным молоком в тот же день. Они съедали по ложке молока каждый день, пока оно не кончилось. Сгущенное молоко не портилось от жары. В тот день, когда из банки уже нельзя было ничего выскрести, они вскипятили в ней воду и выпили варево. Оно было очень вкусным.
Две банки сардин и последняя банка сгущенного молока были запасом группы. На очень черный день. Банки хранились в тайнике, который постоянно охранялся одним из членов группы.
