Он меняет все. Потому что теперь ты знаешь, что можешь его сделать, ты можешь повторять его много-много раз. Это доказательство, которого ты ждал. Это может стать работой, способом выйти из угла, стать кем-то большим, нежели бедным пареньком из Акрона.
Леброну захотелось проснуться назавтра студентом колледжа, ему уже представлялась профессиональная карьера в НБА. Он почувствовал причастность к этому миру уже сейчас. Сколько всего мелькает в голове мальчишки в короткие мгновения полета, который кажется ему бесконечным!
Игра остановилась на секунду, как будто всем нужно было осознать то, что они сейчас увидели. Парень сделал слэм-данк, он правда его сделал. Тот самый парень, один из нас, Леброн. Получается, он действительно крут. Он действительно может чего-то добиться.
Вернувшись на землю, Леброн сорвал аплодисменты и, отбегая в центр площадки и улыбаясь – эта улыбка будет на его лице всегда, когда он будет выходить на паркет с баскетбольным мячом в руке, – поймал взгляд профессора Дональда. Как бы говоря ему: «Порвали мы вас, а?»
Школьники выиграли. Впервые победили учителей – благодаря пареньку, который в свои тринадцать лет уже пережил то, что не должен переживать ни один ребенок. Его мама Глория гордилась им; она родила его в шестнадцать лет, с трудом могла прокормить и одеть его, стремительно росшего, делала все, чтобы удержать его подальше от всяких бед.
Матч закончился, зрители, довольные великолепным зрелищем, потихоньку расходились, уже думая о том, чем занять остаток дня. А вот профессор Дональд отлично понимал, что произошло на площадке.
Поэтому он терпеливо дождался, пока зрители разошлись, убедился, что остался один. И, вернувшись на паркет, подошел к щиту, снял сетку с корзины и унес ее домой.
Факт появления на свет 30 декабря 1984 года Леброна Рэймона Джеймса по-настоящему заботил только одного человека: его мать.
С Энтони МакКлиллендом у нее было просто приключение, ночка-другая, но Глории вовсе не приходило в голову избавиться от ребенка, который рос внутри нее. Материнство в шестнадцать лет она не считала ни кошмарным, ни стыдным. К тому же она привыкла жить в большой семье, с бабушкой, мамой, братьями – одним человеком больше, какая разница? Забеременев, Глория стала считать малыша Леброна частью ее семьи. Самой семьей.
Она этого не знала, но у нее, очень молодой матери, было множество подруг. Подростковые беременности считались общественной язвой, а статистика свидетельствовала, что ее любимец Леброн, будучи незаконнорожденным бедной афроамериканкой, с огромной долей вероятности был обречен на безвестность. Плюсом было только то, что жизнь сразу говорила: хочешь чего-то – бейся за это. До твоего будущего никому нет дела, ты сам должен его создать. В Акроне – тем более.
Если и есть место, одно название которого уже звучит как приговор, то это Акрон. Не то чтобы ад, но нечто очень похожее. Городишко на северо-востоке Огайо, в самой бедной части одного из тех уголков Америки, где волна промышленной революции, откатываясь, оставила бедность, нищету и их естественное следствие – преступность. Благополучие остановилось в полусотне километров от них, в Кливленде. Шопинга, красивых набережных, вилл с бассейнами и многого другого в Акроне нет. Это то, что называется упадком. Акрон – одно из тех мест, где ничто не принимается в расчет, где ты чувствуешь себя в опасности, даже когда идешь по центральным улицам. И если у тебя есть крыша над головой для укрытия от холодной, никак не заканчивающейся зимы, или от лета, которое, наступив, мгновенно становится слишком жарким, то прийти под конец дня домой, не будучи подстреленным, ограбленным или порезанным, принести что-нибудь горячее на ужин твоей семье – это уже огромная удача.
Это тяжелое существование для кого бы то ни было. Но если ты афроамериканец, то тебе еще тяжелее. Ты лавируешь между попытками честно заработать на жизнь на одной-двух низкооплачиваемых работах, которые белым не по душе, и вечным искушением вступить в одну из банд, предлагающих тебе легкие деньги, защиту – пожалуй, и наркотики, – а взамен требуют твою жизнь.
Но ты должен научиться держаться подальше не только от тысячи кривых дорожек города. Зачастую нужно избегать еще и правильных дорог. Несмотря на всех Мартинов Лютеров Кингов, которыми полна история, здесь родители все еще учат детей прятаться при виде полицейской машины – всякому понятно, что если у тебя неправильный цвет кожи, то от людей в форме ты скорее получишь неприятности, нежели защиту.
