Король Лир. Антоний и Клеопатра полностью

Хармиана

Так же как по высокой воде Нила можно предсказать… недород.

Ирада

Да замолчи ты, ненасытная распутница, ты-то уж не берись гадать.

Хармиана

Если влажная ладонь не предвещает плодовитости, то, стало быть, я не умею и за ухом почесать. – Послушай, предскажи ей что-нибудь самое обычное.

Прорицатель

Вас ждет одна судьба.

Ирада

Но какая? Какая? Расскажи подробнее.

Прорицатель

Я все сказал.

Ирада

Неужели я ни на волос не счастливее, чем она?

Хармиана

Ну, а если и счастливее на один волос, то где бы ты хотела, чтоб он вырос?

Ирада

Только не в носу у моего мужа.

Хармиана

Да спасут нас небеса от непристойных догадок. Ну, а теперь Алексас! Теперь его будущее. Всеблагая Изида! Сделай так, чтобы он женился на колченогой. И чтобы она умерла, а он нашел сокровище еще почище. И так далее, пока наконец самая отъявленная дрянь не проводит его, хохоча и приплясывая, в могилу после того, как он станет стократ рогат. Добрая Изида, услышь мою молитву! Откажи мне в чем угодно, только не в этом. Прошу тебя, милосердная Изида!

Ирада

Аминь. Благосклонная богиня, внемли нашей мольбе. Обидно видеть порядочного мужчину, женатого на распутной бабе, но еще обиднее смотреть на прохвоста, которому не наставлены рога. А потому, милостивая Изида, воздай ему по заслугам хотя бы для соблюдения благопристойности.

Хармиана

Аминь.

Алексас

Смотри-ка! Если бы это зависело от них, они с радостью стали бы непотребными тварями, лишь бы украсить меня рогами.

Энобарб

Тсс! Тише вы! – Антоний.

Хармиана

Нет, – царица.

Клеопатра

Вы видели Антония?

Энобарб

Нет, государыня.

Клеопатра

Он не был здесь?

Хармиана

Нет, госпожа.

Клеопатра

Он собирался нынче веселиться, —

И вдруг о Риме вспомнил. – Энобарб!

Энобарб

Что, государыня?

Клеопатра

Сыщи его

И приведи сюда. А где Алексас?

Алексас

Здесь, госпожа. – А вот и сам Антоний.

Клеопатра

И не взгляну. Идемте все отсюда.

Гонец

Тогда твоя жена пошла войною…

Антоний

На моего родного брата?

Гонец

Да.

Они, однако, вскоре помирились,

Чтоб двинуться на Цезаря совместно,

Но в первом же бою разбил их Цезарь,

И оба из Италии бежали.

Антоний

Так. Худших нет вестей?

Гонец

Дурные вести

Нередко вестнику грозят бедой.

Антоний

Когда он их несет глупцу иль трусу.

Все говори. Что было – не изменишь.

Дороже лести мне любая правда,

Хотя бы даже в ней таилась смерть.

Гонец

Есть горькое известье. Лабиен

С парфянским войском перешел Евфрат

И вторгся в Азию. Его знамена

Над Сирией, и над Лидийским царством,

И над Ионией победно реют,

В то время как…

Антоний

Чего ж осекся ты?

В то время как Антоний…

Гонец

О властитель!

Антоний

Чего стесняться? Не смягчай молвы.

Как в Риме называют Клеопатру,

Так и зови ее. Кори меня,

Как Фульвия корит. Перечисляй

Мои грехи с суровой прямотой,

Присущей лишь правдивости и гневу.

Потворство взращивает сорняки,

Пропалывает душу укоризна.

Ступай!

Гонец

Твоим веленьям подчиняюсь.

(Уходит.)

Антоний

Что сообщают нам из Сикиона?

Первый слуга

Эй, кто из Сикиона? Где гонец?

Второй слуга

Он здесь и ждет приказа.

Антоний

Пусть войдет. —

Нет, крепкие египетские путы

Порвать пора, коль не безумец я. —

Ну, с чем ты? Говори!

Второй гонец

Твоя супруга, Фульвия, скончалась.

Антоний

Скончалась Фульвия? Где?

Второй гонец

В Сикионе.

(Подает письмо.)

Здесь о ее болезни ты прочтешь

И о других событиях важнейших.

Антоний

Ступай.

Ушла великая душа.

И этого я сам желал. Как часто

Хотим вернуть мы то, что лишь недавно

С презрением отшвыривали прочь,

А то, что нынче нам приятно, вдруг

Становится противным. О, когда бы

Могла исторгнуть мертвую из гроба

Ее туда толкавшая рука!

Усопшая, она мне вновь близка…

Расстаться надо с этой чародейкой,

Не то бездействие мое обрушит

Сто тысяч бед на голову мою. —

Эй, Энобарб!

Энобарб

Что приказать изволишь?

Антоний

Уехать надо мне, и поскорей.

Энобарб

Но этим мы убьем здешних женщин. Известно, как убийственна для них суровость. А уж если мыуедем – перемрут все до одной.

Антоний

Мне надо ехать.

Энобарб

Ну если уж так необходимо, то пусть их умирают. Было бы жалко морить женщин из-за выеденного яйца, но когда речь идет о важном деле, то всем им цена – ломаный грош. Клеопатра первая умрет на месте, чуть только об этом прослышит. Она умирала на моих глазах раз двадцать, и притом с меньшими основаниями. Она умирает с удивительной готовностью, – как видно, в смерти есть для нее что-то похожее на любовные объятия.

Антоний

Никто не знает, как она хитра.

Энобарб