Войдя в обеденный зал, он про себя отметил, что все было так же, как в прошлый раз, когда их всех собрал Король: длинный узкий стол был убран, двадцать или около того стульев расставлены рядами. Но в этот раз выжившие аристократы занимали места рядом со своими женами.
Обычно, шеллан не допускались на собрания Совета, но этот вечер к привычным не относился. Впрочем, как и предыдущий.
И действительно, собравшимся полагалось быть более удрученными, подумал Абалон, выбирая себе обитый шелком стул в самом дальнем ряду: пренебрегая исторической значимостью, опасностью и беспрецедентностью всего этого, они переговаривались между собой, мужчины – с хвастовством, а женщины – жестикулируя так, чтобы выгодно подчеркнуть свои украшения.
Абалон один сидел в заднем ряду, и вместо того, чтобы приветствовать знакомых, он расстегнул верхнюю пуговицу своего пиджака и скрестил ноги в коленях. Когда кто-то закурил, он вынул свою сигару и сделал то же самое, только чтобы чем-то себя занять. Тут же возле его локтя оказался доджен с пепельницей на медной подставке, Абалон кивнул с благодарностью и сосредоточился на стряхивании пепла.
Знать считала его мелкой сошкой, ведь он давным-давно решил, что лучше держаться периферии. Его род воочию созерцал жестокость придворных и общества, и Абалон выучил этот урок, благодаря доставшимся в наследство дневникам. Надо признаться, что он обладает финансами, которые и не снились присутствующим в этом зале.
В восьмидесятые он вложился в самые лучшие инвестиции. Потом было крупное фармацевтическое дело в девяностых. А дальше? Сталелитейные корпорации и железнодорожные компании на рубеже веков.
Абалон всегда чуял, куда люди собирались направить свой энтузиазм и потребности.
Если бы в Глимере узнали об этом, то его дочь приобрела бы огромную ценность.
Еще одна причина, почему он не распространяется о собственном капитале.
Невероятно, как далеко продвинулась его кровная линия за столетия. И, только подумать, всем этим они обязаны отцу нынешнего Короля.
Десятью минутами позднее комната заполнилась… и это больше, чем атмосфера вечеринки, говорило, что Глимера хотя бы немного понимала значимость происходящего. Опоздания, принятые в светском обществе, сегодня не допускались; двери закроются прямо…
Абалон посмотрел на часы.
…сейчас.
И точно, тяжелые деревянные двери захлопнулись с глухим эхо.
Все до единого сели, притихнув, и у Абалона появилась возможность посчитать присутствующих и выявить тех, кого не было. Ривенджа, Главы Совета, ну конечно – он был союзником Рофа, и никто не мог ослабить эту связь. Марисса тоже отсутствовала, несмотря на то, что ее брат, Хэйверс, был здесь – с другой стороны, она была женой того Брата, о котором толком ничего не знали, но подозревали, что он был от одной кровной линии с Рофом.
Естественно, его род тоже не будет представлен…
Справа от камина открылась панельная дверь, и шесть мужчин вошли в комнату. Собравшиеся тотчас выпрямились на своих местах. Двоих из них Абалон узнал сразу же – того, что шел первым, аристократической внешности … и другого, с безобразной заячьей губой, шедшего позади – они наведывались к нему с Иканом и Таймом. А те четверо, что посередине, были тенью друг друга: мускулистые воины с острым взглядом, которые были начеку, спокойные, готовые ко всему, но не размахивающие оружием.
Но больше всего пугал их самоконтроль.
Только тот, кому неведом страх, мог проявлять спокойствие в подобной ситуации.
Хозяйка дома привела своего хеллрена в комнату, седой мужчина скрючился как набалдашник трости, на которую он опирался свободной рукой, его морщинистое лицо напоминало гофрированную бумагу.
Женщина усадила его как маленького ребенка, поправляя пиджак и приглаживая ярко красный галстук.
Потом она обратилась к присутствующим, обхватив себя за талию, на манер оперной певицы, громко исполняющей арию в заполненном зале. Она сияла от оказанного ей внимания, и это было абсолютно неподобающе, по мнению Абалона.
На самом деле все это выглядело как страшный сон, подумал он, в очередной раз стряхивая пепел.
Пока она шевелила ртом, рассыпаясь в благодарностях и признательности, Абалон размышлял о том, как она собирается жить после того, как ее «возлюбленный» отправится в Забвение. Несомненно, все зависело от завещания, был ли это второй брак, и есть ли в роду дети, шедшие впереди нее в гонке за активами.
Следующим говорил Икан.
– …перепутье… вынужденные действия… задача Тайма – во благо расы выявить слабое место… жена-полукровка… наследник вампир лишь на четверть …
Всю эту риторику он уже слышал, оратор лишь делал вид, что впервые говорит эти высокопарные речи. Но все были подготовлены, ожидания спланированы заранее, последствия уже оговорены.
Абалон перевел взгляд в дальний угол комнаты. Тайм, адвокат, почти слился с вешалкой, прижимаясь по всей длине своим высоким, тощим телом. Он нервничал, его глаза были сосредоточенными, но часто моргали.
