– Почему ее? – спросил Роф. – Если они убили моего отца и хотят получить трон, почему не меня?
Агони покачал головой:
– Я задавал себе тот же вопрос. Может, они не хотят наследника. Кто наследует трон после вас? Кто стоит следующим в очереди, если у вас не будет ребенка?
– Есть кузены. Дальние.
Обычно у королевских семей ограниченное количество отпрысков. Если королева пережила одни роды, без надобности ею не рисковали, особенно если первенец оказался мальчиком.
– Подумайте, мой господин, – настаивал Агони. – Кто стоит в очереди на трон? Быть может, кто-то только должен родиться? Они могли бы выждать рождения ребенка, после чего нацелились бы на вас.
Подтянув рукава мантии, Роф посмотрел на свои предплечья. После превращения ему чернилами набили семейную родословную, и он проследил пальцем то, что постоянно было на его коже, читая, кто жив, кто мертв, у кого были дети, а кто ждал ребенка…
Он закрыл глаза, решение напрашивалось само.
– Да. Ну конечно.
– Мой господин?
Роф позволил рукавам опуститься на место.
– Я знаю, кого они имеют в виду. Это мой кузен. Его жена сейчас в положении. Прошлым вечером они сказали, что молят Деву-Летописецу о сыне.
– О ком вы говорите?
– Энок.
– Действительно, – сурово произнес Торчер. – Мне следовало догадаться.
Да, подумал Роф. Его главный советник. Добиваясь трона для сына, который перенесет семейное богатство в будущее – мужчина собственноручно расположит на своей же голове корону на века.
В тишине он подумал о своем кабинете, о столе, каждый дюйм которого устилали пергаменты, гусиные перья и чернильницы, списки дел, которыми ему необходимо заняться. Он обожал все это: переговоры, судебные разбирательства, успокаивающий процесс вдумчивого принятия решений.
А затем он представил мертвое тело своего отца с надетыми на руки перчатками и синеватые ногти своей шеллан.
– С этим нужно разобраться, – объявил он.
Торчер кивнул.
– Братство найдет и казнит…
– Нет.
Оба Брата впились в него взглядами.
– Они покусились на мою кровь. В ответ я пролью их – собственноручно.
Лица обоих тренированных и обученных воинов ничего не выражали… и он знал, о чем те подумали. Но это ничего не значило. Он должен отомстить за свой род и свою возлюбленную.
Роф выдвинул маленькую, грубую скамью, стоящую под столом. Присел и наклонился над котелком.
