Бэт подалась назад, и Джон наблюдал, будто бы с большого расстояния, как ее губы шевелятся и она говорит еще что-то. Он кивал головой в нужных местах, и как только Бэт ушла, и он закрыл дверь, признаки приступа исчезли.
Прислонившись лбом к панели, он не понимал, почему его глаза увлажнились, а грудь просто распирало от ощущения гордости и счастья.
– Ты в порядке? – прошептала Хекс за его спиной.
Повернувшись лицом к темноте, он кивнул… и тут же понял, что она не могла его видеть.
– Да, я знаю, – сказала она. – Но иногда я должна спрашивать и вслух.
Она со щелчком зажгла лампу на своей стороне кровати. Щурясь от света, он провел рукой по лицу, делая вид, что потирает его и все такое. Но Хекс была симпатом и прекрасно знала все, что с ним происходило
«Я не понимаю этого», – показал Джон знаками. – «Почему у меня крыша съезжает из-за нее?».
Глаза свинцового цвета встретились с его глазами, и он не стал избегать этого взгляда-лазера. Если он хотел получить больше информации по поводу происходящего, Хекс – лучший вариант.
– У твоей эмоциональной сетки есть тень, – прошептала она, качая головой, – Не встречала раньше ничего похожего. Словно… Не знаю, ты смотришь на жизнь с двух разных ракурсов одновременно? Или это...
«Что?» – потребовал он.
– Вас там двое.
«Именно это я и чувствую». – Он провел рукой по уже растрепанным волосам. – «Особенно рядом с ней…».
– Она твоя сестра.
Но это больше, чем родственные чувства, подумал он. Не романтика или что-то в этом духе. И все же…
– Давай, – сказала Хекс, вылезая из постели. – Мы должны подготовиться. Ее блестящая идея, будь она не ладна.
Когда его женщина подошла к нему, обнаженная, ее стройное, подтянутое тело мгновенно прояснило все сомнения – Джон мог думать только о сексе, отчего стало легче. По крайней мере, с этой проблемой он мог разобраться.
– Давай я помогу тебе принять душ, – сказала Хекс, потянувшись к его внушительно выпирающему из складок халата напряженному члену. – Тебе положено быть очень, очень чистым.
Джон был более чем счастлив, когда его утянули в ванную за руку, и сорок пять минут спустя, он вышел более расслабленным – и был отмыт, мать твою, первоклассно.
– Да, смокинг, – сказала его женщина, стоя перед их гардеробом и рассматривая одежду на вешалках. – Без вариантов.
Кивнув, он потянулся за накрахмаленной белой рубашкой, стащил ее с вешалки и накинул на плечи. Хекс застегнула пуговицы… по неясной причине его руки дрожали, словно он нервничал. Он без проблем надел слаксы, а вот с подтяжками не повезло. Ей пришлось позаботиться и о них. И забудьте про пояс и галстук – он просто стоял на месте, как теленок, пока Хекс быстро завершала свою работу.
Хорошо, что он мог смотреть на нее.
– Теперь смокинг. – Она протянула ему смокинг в мужском жесте, помогая добротной шерстяной ткани сесть на плечах, потом поправила лацканы. – Черт…
«Что?» – он спросил.
Она окинула его сияющим взглядом с головы до пят.
– Костюм на тебе смотрится чертовски сексуально.
Джон расправил грудь от гордости, надуваясь как петух. Это не так уж и сложно, когда твоя женщина пожирает тебя взглядом.
«А ты до сих пор голая», – улыбнулся он. – «Твой костюм «в-чем-мать-родила» – мой любимый».
Не то, чтобы она была полностью без украшений. Потянувшись, Джон потрогал ожерелье, которое подарил Хекс, с большим квадратным бриллиантом в центре.
Хекс была не из чувствительных особ, но она накрыла его руку своей и поднесла ладонь к губам. Поцеловав ее, она прошептала:
– Я знаю. Я тоже тебя люблю. Всегда.
Он наклонился к ней и потерся губами о ее губы.
Пару минут спустя они направились к выходу, на Хекс были брюки и черная шелковая рубашка. Этот наряд, наравне с вышеупомянутым «в-чем-мать-родила», был тоже достаточно неплох. Тем более, она в кои-то веки надела на свои ноги умопомрачительные трахни-меня-шпильки.
Именно это Джон и запланировал, когда им удастся урвать хотя бы минуту наедине.
Остальные тоже выходили из своих комнат: Блэй и Куин, оба в смокингах. Зи и Бэлла с маленькой Наллой в платье, напоминавшем кондитерское изделие из шелка и тюля… оно сделало малышку еще более очаровательной, чем он когда-либо видел.
А ведь он и не особо любил детей.
Вся группа прошла по коридору со статуями и спустилась по лестнице, почти не разговаривая. С тех пор, как Рив положил на обеденный стол ту прокламацию. И напряженное молчание будет с ними еще какое-то время.
Но это должно помочь.
На первом этаже, в фойе, собрались члены большой семьи, но Рофа и Бэт еще не было, и Джон присоединился к толпе… которая была крайне молчаливой. Черт, даже Рейдж прекратил свои обычные выходки, а болтливый падший ангел еще не нарисовался....
– Черт возьми, что происходит?
Услышав голос Ви, Джон повернулся к остальным… и когда он увидел, кто стоит наверху парадной лестницы, моргнул раз… другой. Двенадцать раз.
Лэсситер стоял на верху укрытых ковром ступенек, светлые и черные как смоль волосы были собраны на манер мадам Помпадур143, тяжелая Библия зажата под мышкой, свет отражался от золотых пирсингов…
Но не только это шокировало.
