Нет, подумала Сола. Все закончится благополучно. Другого варианта у нее не было.
В этот раз Сола не сказала ничего вслух... не было зазубренных фраз и сомкнутых ладоней. И она сомневалась, что верила в свою молитву больше, чем во все остальные, которым ее научили. Но по непонятной причине она обратилась к Богу со всей серьезностью.
– Аминь, – прошептала она вслух.
***
– О-Боже-Боже-Божечки-ты-мой...
Трэз держал студентку-блондинку над полом, крепко ухватив ее за задницу... но его так и подмывало скинуть девчонку на пол словно «Hot Pocket»14. Секс был внятным... по стандартам холодной пиццы: пусть и холодная, но все-таки пицца.
Но не «Белла Наполи»15 с седьмого Авеню на Манхэттен.
А эта фигня о встрече с богом? Антисексуальна, и не потому, что он был религиозным по человеческим меркам, или завидовал, потому что девчонка прекрасно проводила время, пока он думал о пицце. Из-за ее раздражающего писклявого представления в лучших традициях Порнотьюба16 и от дергающейся головы, в его лицо постоянно лезли пряди ее волос, что жутко играло на нервах.
Закрыв глаза, Трэз попытался сконцентрироваться на своем члене, вбивающемся в женщину. У нее были огромные силиконовые груди, твердые, как баскетбольные мячики, и живот с висюлькой в пупке. И он не мог определиться, что было хуже: тот факт, что его ни капли не тянуло к ней. Или что он трахал девку в уборной в своем же клубе... и значит, персонал будет лицезреть его постыдный выход; или же тот шанс, пусть и небольшой, что об этом прознает его брат.
Дерьмо, айЭм. От его взгляда любой качок-футболист почувствует себя так, словно выставил голый зад на морозе.
Трэзу это ни к чему.
–... Боже, Боже, оооо Бооооже...
Ради всего святого, она могла бы разбавить фразу чем-нибудь, например «Господи Иисусе!».
– ОБооожеБооооооже....
Протянув руку между ними, он решил закончить свою пытку. Теребя клитор, он перебросил девушку к оргазму, как раз вовремя, прежде чем его эрекция совсем обмякла и вывалилась из нее.
Он поставил девчонку на ноги, но пришлось тут же подхватить тело, потому как ее колени подогнулись.
– О... Боже... ты невероятный... ты...
Да-да, спасибо, дорогуша. Его волновало лишь одно – сколько времени уйдет на то, чтобы запаковать ее в шмотки.
– Ты тоже, детка.
Трэз наклонился в сторону, подхватывая... бюстгальтер, который она приняла за футболку? Или стринги? Или...
– О, мне пока не нужны леггинсы... правда же?
Вот «это» для ног? – удивился он, поднимая черную полоску ткани. Сложно представить, что этим можно укрыть что-то кроме руки, тем более грудь размером с сервировочную миску.
Кто снял эти псевдо-колготки? Не он, кажется, но Трэз не мог вспомнить, и не потому, что был пьян. Эта сессия, равно как и вся его половая жизнь за последние годы, была не просто полностью, но и намеренно незапоминающейся.
Тогда зачем он настойчиво повторял одно и то же, изо дня в день...
Верно, не к чему сообщать айЭму. Его брат мог пускаться в риторические проповеди. Каждый. Мать его. Гребаный. Раз. Когда. Они. Виделись.
– Папуля, я люблю тебя, – сказала девчонка, обхватив его бицепсы и повиснув на нем так, словно он был шестом для стриптиза. – Мне понравилось.
– Мне тоже.
– Ты же любишь меня?
– Конечно. – Он бросил взгляд на дверь, жалея, что предусмотрительно не договорился о том, чтобы в нее постучали. – Оставь мне свой номер, хорошо? Мне пора вернуться к работе.
Надула губы... отчего ему хотелось обнажить клыки и прогрызть себе выход в стене.
– Мы можем повторить? – протянула она, становясь на носочки и пытаясь потереться носом о его шею.
Милочка, я первый-то еле довел до финиша. Повтор анатомически невозможен.
– Папуля, ну пожаааааалуйста... – Опять трется. Потом отклонилась назад. – Пожалуйста?
Трэз открыл рот, раздражение подстегнуло его вспыльчивость и язвительность...
Но когда он посмотрел в ее глаза, то увидел в них настоящие чувства и почти отшатнулся. К слову о зеркалах... казалось, что он смотрит на себя: печаль. Пустота. Безродность.
Она была ополовиненной женщиной.
Он был мужчиной на половину,
На одном этом основании они идеально подходили друг другу, два разбитых жизнью жалких неудачника, метавшихся в бассейне секса, в попытках обрести привязанность, которая только усилит чувство изолированности.
– Ну, пожалуйста..? – она умоляла, будто уже приготовилась к очередной потере в череде мужчин.
Опустив на нее взгляд, Трэз осознал, что он привел ее к общему знаменателю с внешностью, но, как и со всеми незнакомцами, некая история привела ее в эту уборную, заставляя бросать словами на букву «Л» мужчине, который и человеком-то не был.
