Тень со своим братом – новоприбывшие в доме Братства, и, будучи владельцем и шеф-поваром супер-старомодного ресторана «Сальваторе», айЭм проявил свой талант в приготовлении лингуини… хотя, стоит отметить, что Фритц не одобрял, когда парень доставал огроменные кастрюли: по привычке, дворецкий метался на периферии, в предынфарктном состоянии от того, что кто-то из гостей стоял возле плиты.
– Пахнет изумительно, – сказала Бэт, поставив банки на гранитную столешницу кухонного острова.
Ей не дали шанса достать чашки с ложками. Фритц перешел в наступление, открывая ящики и шкафчики... и она не решилась отказываться от его услуг.
– Ну, что в этот раз? – спросила она у Тени.
– Болоньез. – айЭм открыл еще одну бутылочку со специями, и, казалось, без измерительной ложки знал, в какой пропорции добавить.
Встречая его миндалевидный взгляд, Бэт натянула воротник водолазки повыше, пряча метки от укуса. Хотя, казалось, ему было абсолютно все равно.
– Где твой брат?
– Наверху, – донесся напряженный ответ.
А. Тема закрыта.
– Ну, значит, увидимся на Последней Трапезе?
– У меня назначена встреча, но, я вроде как слышал, что вас ждет ягненок.
– О, я думала, что ты готовишь...
– В качестве терапии, – ответил он, постучав деревянной ложкой о край кастрюли.
– Единственна причина, по которой Фритц подпустил меня к плите.
Она понизила голос.
– Я думала, ты обладаешь особенной властью над ним.
– Поверь, будь оно так, я бы ей пользовался. – Он выключил огонь. – Прошу меня извинить. Мне нужно проверить Трэза.
– Он ранен?
– Можно и так сказать. До скорого. – Он быстро поклонился ей и вышел из комнаты.
После его ухода воздух, казалось, изменился, молекулы в кухне успокоились, словно его мрачное настроение электризовало их. Чистый бред, но ей нравились он и его брат. Еще одна пара тренированных убийц в доме никогда не будет лишней.
– Госпожа, думаю, у меня есть все, что вам нужно. – Дворецкий протянул ей на серебряном подносе необходимый инвентарь для поедания «Breyer’s».
– О, Фритц, как мило с твоей стороны... но, по правде, мне нужна одна чашка. Я буду есть прямо из упаковки, как бы неряшливо это ни звучало. Но мне пригодиться... о, спасибо. – Она улыбнулась, когда дворецкий протянул ей ложечку для мороженого.
– Ты читаешь мысли?
Доджен покраснел, покрытое морщинами, древнее лицо расплылось в улыбке.
– Нет, моя госпожа. Но иногда у меня неплохо получается предугадывать желания.
Сняв крышку упаковки с тремя вкусами, она запустила туда ложку, аккуратно пытаясь зацепить только ванильную часть.
– Скорее всегда.
Когда он покраснел как маков цвет и опустил без того смущенные глаза, Бэт захотелось обнять его. Но в последний раз, когда она сделала что-то подобное, он чуть не свалился в обморок от нарушения приличий. Доджен жил согласно четкому кодексу поведения, и хотя их заветное желание – хорошо служить, они были просто не в состоянии выносить похвалу.
Плюс айЭм и без того заставил его понервничать.
– Вы уверены, что я не могу разложить ваши порции? – тревожно спросил дворецкий.
– Знаешь, я хочу сделать это сама.
– Тогда, может, я понесу ваш поднос?
– Нет, я справлюсь. – Казалось, он сейчас взорвется. Закончив с чашкой Лэйлы, она решила подстраховаться: – Ты мог бы убрать мороженое за мной?
– Да, конечно, госпожа. И ложечку. Я позабочусь об этом.
Когда он скрылся словно грабитель с краденым, Бэт покачала головой, взяла поднос и вышла в столовую. Пройдя через дверь в другом конце комнаты в фойе, она была вынуждена остановиться и окинуть все взглядом. Несмотря на то, что она видела трехэтажную громадину каждую ночь в течение последних двух лет, она до сих пор входила в головокружительное пространство словно в другой мир: все, начиная с золотой лепнины до яркого мозаичного пола, потолка украшенного фреской, столь высоко расположенного над колоннами из мрамора и малахита... все являло собой чистую магию.
И царское величие.
На самом деле, весь особняк был творением искусства, каждая комната в доме представляла собой разные оттенки внушающей трепет роскоши, разные тона идеальности в каждом помещении.
До того, как Роф пришел в ее жизнь, ей никогда это не нравилось... даже представить такое не могла. Милостивый Боже, она до сих пор помнила, как они вдвоем впервые заехали сюда. Держась за руки, они обошли все этажи и крылья от подвальных катакомб и до стропил над чердаком. Как много комнат было в особняке? Она сбилась со счета на пятидесятой.
С ума сойти.
Только подумать, это здание – не единственное унаследованное от отца имущество. Деньги... целая куча денег.
Настолько много, что, даже отдав половину Джону Мэтью, когда он вошел в их жизнь, ее брат забрал миллионы, а состояние не ощутило потери.
Сумасшествие, полное.
Бэт пересекла изображение яблони на полу и ступила на покрытую красной дорожкой лестницу, направляясь на второй этаж. Будучи всю свою жизнь сиротой, для нее стало шоком осознать, что ее отец знал о ней, наблюдал, присматривал за ней. Но, из того, что она слышала, в этом был весь Дариус. Никогда не уклонялся от своего долга.
Боже, хотела бы она познакомиться с ним.
