Если бы гроза бушевала или ураган, не так обидно бы погибнуть. А то всё идёт гладко, первый оазис пролетели на десять секунд раньше срока, второй – с опозданием на четыре секунды. Скорость полёта всё время одинаковая. Ну, допустим, возможно опоздание на пять минут, но прошёл-то уже целый час.
А ведь они были почти у цели. И сегодня завершилось бы последнее опасное путешествие Матиуша, на которое возлагалось столько надежд!
– Может, изменим направление? – предложил Матиуш.
– Изменить направление – дело нехитрое. Мой аэроплан послушен малейшему движению руки. Как славно он летит! Он не виноват в том, что случилось. Не огорчайся, моя птаха, тебя никто не винит… Ну, изменим направление. А дальше что? По-моему, не надо менять курс. Может, это опять, как с винтиком, дьявольские козни? Каким образом он исчез и почему вдруг нашёлся?.. Мотор снова пить просит. Ну, дуралей, выпей стопочку масла, только помни: пьянство до добра не доводит. Если будешь продолжать в том же духе, тебя ждёт плачевная участь.
– Оазис! – вскричал вдруг Матиуш, не отрывавший глаз от бинокля.
– Тем лучше, – невозмутимо сказал пилот. Ему всё нипочём. Он одинаково спокоен: нет оазиса или есть оазис. – Опаздываем на час пять минут. Но это не беда. Благодаря попутному ветру горючего хватит на три часа. Давай-ка выпьем. – Пилот налил кружку и чокнулся с масляной горловиной: – За твоё здоровье, дружище!.. – И, подлив масла в машину, залпом выпил целую кружку воды. – Дайте-ка, ваше величество, бинокль, посмотрю и я своим единственным глазом на это чудо… Хе-хе, знатные у Бум-Друма деревья! А вдруг Бум-Друм всё-таки людоед? Быть съеденным, если знаешь, что придёшься по вкусу, ещё полбеды. А у меня мясо жёсткое, жилистое, да и бульон из поломанных рёбер наваристый не получится.
Матиуш очень удивился: почему этот молчаливый человек, не сказавший почти ни слова за всю дорогу, стал вдруг таким разговорчивым и весёлым?
– А вы уверены, ваше величество, что это тот самый оазис? Если за ним опять начнётся проклятая пустыня, лучше уж приземлиться здесь.
Матиуш не мог утверждать с уверенностью, ведь сверху всё выглядит иначе. Но одно знал он твёрдо: приземляться ни в коем случае нельзя, иначе попадёшь в руки кровожадных разбойников пустыни или тебя растерзают хищные звери.
– Может, спустимся пониже, посмотрим что и как?
– Давайте, – согласился Матиуш.
До сих пор они летели на большой высоте, это спасало их от жары и уменьшало расход масла. Но теперь, когда до конца путешествия осталось несколько часов, об этом можно было не заботиться.
Аэроплан зарычал, дёрнулся и пошёл на снижение.
– Что это? – удивился Матиуш и тут же крикнул: – Скорей набирай высоту!
В крылья аэроплана вонзилось с десяток стрел.
– Вас не ранило? – встревожился Матиуш.
– Нет, нет, не беспокойтесь! Нечего сказать, хорошо они нас встречают! – прибавил пилот.
Просвистело ещё несколько стрел, и аэроплан взмыл вверх.
– Это тот самый оазис! Разбойники пустыни рыщут поблизости от лесов Бум-Друма: в безлюдных песках им нечего делать.
– Вы уверены, что аэроплан не понадобится нам больше и обратно мы поедем на верблюдах?
– Конечно! Бум-Друм, как и в прошлый раз, отправит нас на верблюдах. И потом, если масло там ещё можно раздобыть, где же мы возьмём бензин?
– В таком случае, – сказал пилот, – рискнём. Всякий уважающий себя машинист, когда опаздывает, поддаёт пару и прибывает на станцию точно по расписанию. Сделаю и я так: разовью предельную скорость, чтобы прилететь на место вовремя. Эх, была не была! Может, это мой последний полёт!
Пилот поднажал, и через минуту разбойники и оазис остались далеко позади.
– А стрелы не причинят нам вреда? – спросил Матиуш.
– Нет, пусть себе торчат на здоровье.
Летят, летят они. Мотор работает без перебоев, и вот внизу снова замелькали редкие кустики и чахлые деревца.
– Лошадка моя почуяла конюшню! – пошутил пилот.
Они выпили остаток воды, доели продукты. Ведь неизвестно, сколько времени продлится торжественная встреча и когда их накормят. И потом, неловко приезжать в гости голодными, а то хозяева ещё подумают, будто они приехали специально для того, чтобы поесть.
Матиуш разглядел серую полоску лесов вдали. Они сбавили скорость и стали осторожно снижаться.
– А в лесу есть какая-нибудь полянка? – спросил пилот. – Ведь на деревья мы не можем сесть. Правда, однажды я посадил аэроплан в лесу, вернее, не я – его, а он – меня. Вот тогда я и потерял глаз. Но в то время я сам был молод, и аэропланы были молодые и непослушные.
Матиуш помнил: перед королевским дворцом, то есть шалашом, была полянка. Самолёт низко кружил над землёй, отыскивая место для посадки.
– Правее! – командовал Матиуш, приставив к глазам бинокль. – Не так круто. Чуть-чуть назад. Левее. Поменьше круг… Хорошо.
– А теперь и я вижу. Но что это?!
– Набрать высоту! – испуганно вскричал Матиуш.
Они поднялись выше, а снизу до их слуха долетел оглушительный крик, словно разом завыли все обитатели джунглей. Поляна перед королевским шалашом кишела людьми – как говорится, яблоку негде упасть.
– Что-то случилось. Или Бум-Друм умер, или у них праздник…
