Адам улыбался спокойно и ласково, и Ричард опять устыдился своих мыслей. Как можно подозревать своих соседей в чем-то настолько фантастическом, вроде оборотничества или прочей ерунды?
— У меня временами возникает чувство, что вокруг творится что-то странное, — пожаловался он. — У тебя так не бывает?
— Почти каждый день, — хмыкнул Адам. — Что-то конкретное?
— Даже не знаю. В последнее время мне мерещится медведь.
Брови Адама взлетели высоко вверх, ложка с супом замерла в воздухе.
— В Ирландии медведи не водятся уже много веков. Это не может быть крупная собака, например?
— Наверное, может быть, — охотно пошел на попятный Ричард. — Ты прав.
— А меня беспокоит Дин, — признался Адам. — Он явно не приспособлен к нашему климату.
— Хм, я не замечал за ним ничего такого уж беспокоящего, — задумался Ричард. — Если ты о здоровье его печешься, то сам посмотри: у нас же половина фермеров сезонно носами хлюпает!
— Это тоже, да. Но тут больше психологическое: он по дому скучает, по родному Окленду. Здесь все не так, как он привык.
— И чего же ты опасаешься?
— Сам не знаю, — вздохнул Адам. — Мне просто тревожно.
— Просто… тревожно? Адам, давай колись, на тебя это не похоже, — чуть нахмурился Ричард.
— Да я сам не могу толком сформулировать, — Адам закатил глаза. — Просто, понимаешь, вот это вот все… новая жизнь Дина здесь, все друзья и близкие там, чужой дом с чужими вещами.
— Мне кажется, он неплохо обжился за полгода. И дом уже изменился, и друзья появились, и даже кое-кто поближе, чем просто друг.
— Вот да, и это тоже. Не пытается ли он создать замену прежней жизни, не совершает ли опрометчивых поступков? Его “поближе, чем друг” мне совсем не нравится, — признался Адам.
— Не хочу тебя обидеть, друг мой, но не ревность ли в тебе говорит?
Ричард сначала сказал, а потом удивился собственной смелости. Прежде он не рискнул бы произнести вслух нечто подобное. Неужели общение с Грэмом повлияло на него так… раскрепощающе?
Адам оценивающе посмотрел на него, немного подумал и неохотно кивнул.
— Возможно, ты прав. В этом случае я буду очень рад ошибиться в своих подозрениях, потому что Дину я желаю только всего самого хорошего, пусть даже и не я стану его самым близким человеком здесь.
Обед они закончили, разговаривая о новых удобрениях для картофеля и посадке капусты в борозды вместо грядок. Ричард больше расспрашивал, чтобы потом было чем блеснуть в разговорах с фермерами.
Вечером появился Грэм с пивом из дублинского паба и большим пакетом фруктового лакомства для леди Мариан. Все было хорошо, только Ричард никак не мог успокоиться, думая о Дине. Что-то в словах Адама взволновало его, и теперь тревога разъедала мысли изнутри.
— Ты чего такой смурной? — спросил Грэм, заправляя в духовку добрый шмат телятины под сливами.
— Да что-то… Адам сегодня сказал, что волнуется за Дина, и я теперь что-то тоже. Никак не могу успокоиться, это как заноза в пальце: вроде и не видно, а тревожит.
— О, понимаю, — кивнул Грэм. — Дин О’Горман — хороший человек. Я тоже желаю ему удачи, и мне кажется, что нашими усилиями все у него будет хорошо.
— И еще я не могу не переживать о тебе.
— Обо мне? А я-то как оказался в списке тех, о ком стоит тревожиться?
— Вы с Адамом все время ругаетесь из-за этого непонятного наследства. Неужели оно того стоит?
— О, не стоит беспокоиться! Мы не ругаемся, а спорим — это разные вещи. В споре рождается истина, слышал такое?
— В споре рождаются разногласия вплоть до тяжких телесных повреждений, как утверждает криминальная хроника, — парировал Ричард. — Я вовсе не хочу этого для тебя.
— Нет-нет, насчет нас с Адамом можешь не волноваться, мы действительно не ссоримся. Есть некоторые спорные моменты…
— Все же, я был бы признателен, если бы ты немного рассказал мне об этом. Ваши наследственные дела покрыты такой плотной тайной, что я немного ревную.
