– Если через две зимы станете вот такими, значит, всё хорошо, – ответила мама. – А пока всегда берегитесь других медведей гризли!
Разведчица встала под дерево и высоко подняла голову, чтобы разглядеть следы от маминых когтей. Они казались бесконечно далёкими. В это время Путник шлёпнулся на землю рядом с ней, трижды перекувырнулся и лёг на спину, оглушённый и ошарашенный, а потом поднялся, встряхнулся и рассмеялся.
– Эгегей! – закричал он. – Ну вот опять!
Разведчица навалилась на брата, и они, сцепившись, весело покатились через подлесок. Что ж, если даже неуклюжему болвану Путнику удастся так вымахать, то уж ей тем более!
Пока великан неторопливо брёл к долине, его чёрный нос то и дело нетерпеливо подёргивался, и медведь вертел головой слева направо, чтобы ничего не упустить. Он старался идти по направлению ветра, чтобы уловить запахи мира, в то же время не посылая свой собственный запах в мир, где его мог учуять каждый. Пусть он и стоял на вершине пищевой цепочки, всё равно очень уж расслабляться не стоило даже ему.
Чем дальше он уходил от вершин, где ещё царствовали снег и лёд, тем больше запахов наполняло воздух. Он чуял, как пахнут новые гнёзда первых птиц и помёт маленьких зверьков – мышей, кроликов и белок. Несколько лягушек и жаб уже проснулись, но пока ещё лениво молчали, так что это он тоже определил по запаху. Солнце, набиравшее силу, как следует прогрело его мех, но, к сожалению, от тепла пробудились и дремавшие всю зиму блохи и вши. Ничего, подумал он, увидит где-нибудь по дороге подходящих размеров кустарник, почешется об него как следует и быстро избавится от мелких вредителей.
В общем, небольшие неприятности не сильно портили ему жизнь, и он чувствовал бы себя просто прекрасно, если бы не одна проблема посерьёзнее: он ещё не расчистил задний проход. Нет, не в берлогу, а в его собственный медвежий организм. С этой берлогой дела обстоят точно так же, как с обыкновенной: пока выход заблокирован, ничего не может выйти наружу.
Запор – серьёзная неприятность, которую не стоит недооценивать. К счастью, гризли точно знал, что делать. Он уже выкопал и съел несколько корней ясеня. Ягоды сработали бы быстрее, но ягод пока не было, а ждать до лета он уж точно не собирался. Ещё он съел три вида древесных грибов. Теперь всё, что ему было нужно, это подходящие листья – те, что с кисловатым вкусом – и ручей.
Куда бы он ни пошел, он мог слышать, как за ним наблюдают другие животные. Белоголовые орланы, белки, сурки и лисы.
Они тоже не знали имени старого гризли. Но он хорошо понимал, что они говорят:
– Вот он идёт, великан!
– Великан проснулся!
– Ого, значит, и правда настала весна, раз старый великан пробудился!
– Осторожно, великан идёт!
Он почти не замечал этих голосов. У него были заботы и поважнее. Он точно знал, где в долине течёт ручей, но отчего-то в этот раз путь казался дольше обычного. Наконец старый гризли добрался до ручья и жадно окунул свою большую голову в ледяную воду. Высунул, как следует встряхнулся и вновь окунул. Он пил, пил и пил, втягивая воду так сильно, что личинкам стрекоз и маленьким рыбкам приходилось плыть против течения, чтобы их не засосало.
Ооо, вода! До чего же немыслимо приятно было наполнить влагой иссохшее тело! Он буквально чувствовал, как жидкость пропитывает каждую его клеточку, как промывается желудок и яснее становятся мысли. Ему трижды пришлось окунуть голову в ручей, прежде чем он наконец напился, сел на землю, прислонившись спиной к поваленному дереву, уже наполовину сгнившему, и прислушался к бульканью в животе. В двух шагах он увидел берлогу в скале горы. Нос подсказал ему, что тут зимовала медведица с медвежатами, и они проснулись задолго до него. Хорошо, что ему не придётся столкнуться с агрессивной мамашей и её надоедливыми детьми, подумал он.
Над его головой громко болтали, ничего не стесняясь, две белки.
– Интересно, он когда-нибудь снова встанет на ноги?
– Не думаю. Видишь, какой он толстый? Это будет нелегко!
– И что же? Он тут всю жизнь просидит, что ли? Вот же какой лентяй!
– Это тот же великан, что мы видели в прошлом году?
– Само собой! Я его сразу узнала – у него ведь только половина уха! И спит он дольше, чем любой другой медведь.
Большинство животных думают, что гризли их не понимают. Это не так. Гризли прекрасно их понимают, только им почти всегда нет дела до чужих пустых разговоров. Причин обращать внимание на других животных и их поведение всего три: любопытство, страх и голод. Страх к медведям уж точно отношения не имеет – взрослого гризли никакой зверь не напугает. А когда он не голоден, ему неинтересно наблюдать за болтливыми белками в надежде разузнать, где они закопали свои сокровища. Может, из любопытства он и послушал бы немного, но сейчас он был не настолько любопытен, потому что слишком устал.
