— Что? — спросил я. — Чертежи, как собирать, есть, об этом не беспокойся. Ползунов всю техническую документацию прислал.
Лицо Ефима приобрело ещё более озадаченное выражение.
— Ваше сиятельство. Давно сказать хотел, да как-то времени не находилось…
— Ну вот, сейчас нашлось. Что там у тебя? Опять какая-то водная тварь решила, что бессмертная?
— Да не… — Ефим мучительно покраснел. И признался: — Не разбираю я этих ваших чертежей, вот что!
— В смысле — не разбираешь?
— Да вот, как-то так. — Ефим развёл руками. — Я ж — самоучка, до всего, что знаю, своим умом доходил. А тут у вас слова учёные. — Он с грустью посмотрел на чертежи. — Я их таких и слыхом-то не слыхивал.
— Зашибись приплыли. — Я вздохнул. — И что ты предлагаешь? Ползунова из Питера сюда тащить? А мастерскую он на кого оставит?
— Да не! Я ж и говорю, что есть у меня один парень.
— Ну, допустим, до сих пор ты ни слова не сказал. Что за парень? С какого района, кого знает?
— Да вы сами его знаете. Андреем звать, вы ещё велели к имению вашему не подпускать на пушечный выстрел. А зря, как по мне, парень-то дельный. Как проведал, что вы паровую машину заказали, так прицепился ко мне, словно банный лист. А что за машина, какого типа? А что там у ней внутри? А как её к тому приспособить, к сему приспособить? Да словами-то чешет всякими мудреными, как вот в этих ваших чертежах. Я уж материться на него устал, а он не отстаёт! Пришлось по шее треснуть.
Хм-м. Я вспомнил слова Дорофеева старшего о том, что сын взялся за ум и нашёл себя. Это что же получается, действительно нашёл?
— Понял. И где сейчас этот твой перековавшийся?
— Дак, за воротами ждёт. Вы ж его в усадьбу пускать не велели.
Глава 18
Андрей Дорофеев действительно ждал за воротами. Выглядел — реально перековавшимся. От мерзкого мажорчика, которого я когда-то огрел кнутом, не осталось и следа.
Простая рабочая одежда, раздавшиеся вширь плечи и огрубевшие руки. Андрей сидел у края дороги прямо на траве. Босиком, снятые сапоги подложил под себя. Жевал травинку и перешучивался с деревенской девушкой.
Её лицо мне было знакомо, по распоряжению тётки Натальи девчонка носила из деревни в усадьбу свежие яйца. Увидев барина, то есть меня, поспешно поклонилась и ретировалась.
Андрей проводил взглядом стройную фигурку в сарафане.
— Заигрываешь? — спросил я.
— Да только заигрывать и остаётся. Ни на что другое времени нет.
— Это правильно. Лучше, чем кнутом-то гонять.
Андрей отвернулся. Буркнул:
— Дурак я был. Иной раз как вспомню, что вытворял, так самому противно делается… Ефим сказал, тебе паровую машину привезли?
— Привезли.
— Дозволишь поглядеть? — Андрей вскочил на ноги. — Хоть одним глазком! Ежели не доверяешь, так можешь ко мне приставить кого-нибудь.
— Пошли уже, — усмехнулся я. — А то дел у меня других нет, только охрану к тебе приставлять.
Добравшись до машины, Андрей немедленно вцепился в чертежи. Перелистывал присланные Ползуновым бумаги, ходил вокруг разложенных на полу деталей.
Приговаривал:
— Ого! Ух ты! — и снова впивался взглядом в чертежи.
Решение я принял в первую же секунду знакомства Андрея с машиной. Тут с первого взгляда стало ясно, что ничего, кроме этой восхитительной хреновины, посверкивающей новенькими деталями, парня не интересует. Диверсий однозначно можно не опасаться.
— А в мастерской человека, который эту машину изобрёл, ты хотел бы поработать?
Глаза у Андрея загорелись.
— Шутишь?! Да кто бы не захотел?
Ну, например, ты сам — три месяца назад… Но говорить я этого не стал.
— Если здесь хорошо отработаешь, так и быть — отвезу тебя в Петербург, познакомлю с изобретателем.
Андрей от восторга даже не нашёлся, что ответить.
— Ваше сиятельство, — подёргал меня за рукав Ефим. — Со сливной трубой ещё решить бы надо. Куды выводить, вы ж так и не указали.
Куды, куды. К чертям в преисподнюю…
Помня о том, что находится у меня в подвале, пускать туда посторонних не хотелось. Но не устанавливать же машину самому? И землю рыть под слив — тоже как-то не совсем то, чем сейчас хочется заниматься. Кроме того, та часть подвала, где находится дядюшкин секрет, расположена под запертым крылом дома и от той части, которая расположена под жилыми помещениями, изолирована наглухо.
— Идём со мной, — сказал Ефиму я.
В подвале показал на стену, разделяющую подземелье надвое. Она была выложена из кирпича, толстенная даже на вид.
— Короче. Вот к этой стене — не приближаться. Считай, что тут на полу двойная сплошная нарисована, — я прочертил каблуком по земляному полу две полосы. — Переступать нельзя. А в остальном — исполняй, что хочешь, места дохрена. И давай, поспеши уже. Я хочу встретить первые заморозки лёжа в собственной ванне.
Из подвала я поднялся к себе наверх, взял меч, заплечный мешок и прицепил к поясу кинжал. Всё, готов.
— Далеко намылился? — встретила меня приветливым возгласом Тварь.
— Посмотрим.
— На что?
— На то, как скакать будешь. Если быстро — то, может, не очень и далеко.
Я вывел Тварь из конюшни.
— Дорогу-то покажешь?
