— Да уж. Это я вижу. — Больным Ползунов не выглядел, но с первого взгляда было ясно, что зашивается. Горит на работе. — Я вам обед принёс.
— Обед? — Ползунов посмотрел на узелок в моей руке с недоумением. Как будто не сразу вспомнил, что это вообще такое. — Неужто уже обедать пора?
— Пора, пора. Хотя некоторые уважаемые люди подозревают, что вы и завтрак пропустили. Идёмте, — я решительно взял Ползунова за плечо и повёл к выходу из цеха. — Не убежит ваша заготовка.
Обедал Ползунов в кабинете. К завтраку, как и предполагал лакей, даже не притронулся, и наворачивал так, что за ушами трещало.
Я рассказал о возможном помощнике в лице Андрея Дорофеева. Ползунов обрадовался.
— О, если парень и правда способный, буду вам исключительно признателен! Честно говоря, ко мне сюда многие уважаемые люди пытаются пристроить своих недорослей, якобы получивших хорошее образование. Да толку с того образования? Без моей подсказки ничего не делают. А если я над ними с палкой не стою, то и вообще ничего не делают. Сидят да ждут, пока на них деньги с неба посыплются. Я уж брать-то помощников зарёкся.
— Не, этот сидеть и ждать не будет. Насиделся он достаточно. Как водопровод у меня в усадьбе закончит, сразу к вам отправлю… Вот что, Иван Иванович. Такой вопрос — а где тут у вас в Петербурге доллгауз?
— О, боже. — Ползунов аж жевать перестал. — Смею надеяться, что…
— Да не бойтесь, я в своём уме. Мне так просто резьбу не сбить, Тварь — и та не справляется. Друг спрашивает.
— Ах, друг. — Ползунов покивал. — Ясно, ясно.
Рассказал, как добраться. Посоветовал взять извозчика, это не близко.
Так я и сделал. Час спустя вышел из извозчичьей пролётки возле длинного жёлтого двухэтажного здания.
Внутри за деревянной стойкой дежурил старик в мундире и фуражке. Рядом с ним на кушетке, прислонившись к стене, дремал парень-рассыльный в такой же форме.
Старик приподнялся, поклонился — мой выходной костюм от Брейгеля работал безупречно. Меч я оставил у Ползунова. На перчатку старик покосился с удивлением, но счёл, видимо, деталью костюма. Мало ли, что этой столичной молодёжи в голову придёт.
— Чего изволите?
— Информацию. — Я сразу взял быка за рога. — Ты ведь тут каждый день дежуришь?
— Ежедневно-с, в течение недели. После сменщик заступает.
— Отлично. Вчера — а может, сегодня — здесь должен был появиться парень примерно моих лет. Чтобы поинтересоваться судьбой девицы, поступившей сюда три года назад. Был такой? — я достал из кошеля монету и положил на стойку.
— Был, — кивнул старик. — Нынче утром. Представился графом Троекуровым, спрашивал про девицу Сухомлинову.
Есть! Молодец, Владимир. С первого раза в цель угодил.
— И что же девица? Где она?
— Так, он после посещения вместе с нею ушёл. Видать, на поруки забрал. Которые не буйные — их бывает, что забирают.
— И куда они отправились? Знаешь? — у меня в руке появилась ещё одна монета.
— Как не знать. — Старик потряс за плечо дремлющего посыльного. — Савка! Нынче утром ты извозчика ловил для их благородия, что девицу Сухомлинову забирали. Куда они поехали? На какой адрес?
Парень зевнул. Открыл глаза.
— Недалече. В меблированные комнаты госпожи Крюковой. Оне и сами не знали, куда им податься, это я подсказал. Там и чисто и недорого.
— Понял. Спасибо. — Я выдал старику и посыльному по монете.
Отыскать Троекурова в меблированных комнатах госпожи Крюковой труда не составило. Через пять минут я постучал в нужную дверь.
— Кто? — настороженно донеслось из-за неё.
— Конь в пальто.
— Кто-кто?
— Да открывай, балбесина!
Теперь Колян меня узнал. Открыл.
— Ты совсем идиот? — изящно начал светскую беседу я. — Какого хрена сбежал, не предупредив? Мы же договаривались!
— Это всё ты виноват! — огрызнулся Колян.
— Нормально. Почему это я?
— Потому что, как поговорил тогда с тобой, так совесть меня грызть начала! Что Машенька тут, в скорбном доме, уже который год — ни в чём не виноватая. Вот, забрать её решил.
— Ай, молодец! А папаша тебе на это что скажет?
— Так он меня не найдёт. Мы будем жить сами по себе, долго и счастливо. Верно, Машенька?
Троекуров посмотрел на бледную до прозрачности девицу, сидящую в кресле у окна. Та с готовностью закивала.
— А. И правда. Конечно, не найдёт! Я — подумаешь, за час разыскал. А он-то, куда ему…
— Папаша про Машеньку уже и думать забыл!
— Ничего. Надо будет, вспомнит. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через пару дней. Недели не пройдёт — отыщет тебя, на что угодно готов поспорить.
— Мы уедем. За границу. Да, Машенька?
Снова преданный кивок.
— Уедете, не вопрос. Только сначала я бы на твоём месте Машеньке кукуху подлатал. А то отношения у вас какие-то страненнькие. Мягко говоря… Ну, и напоминаю — так, чисто на всякий случай, — что ты мне помогать обещал. Клялся, что сам до зарезу хочешь папашу своего обезвредить. Было такое?
— Было. — Колян отвёл глаза. — Да только что мне делать оставалось, ежели он меня женить собрался?! Сказал, что уже решено всё. За Катериной Матвеевной Головиной приданое дают богатое. И надо бы на него руку наложить поскорее, покуда родитель её бестолковый богатство по ветру не пустил.
