– Я бы поучился, если б было чему, – лишь зло скалился он изувеченным ртом и отворачивался. Зато в первом же бою показал такое, до чего даже опытному Стигу было не допрыгнуть. Нартанг шел, выплескивая на врагов всю ярость за пережитые унижения и боль, он не слышал и не видел ни криков, ни смерти вокруг себя – он шел и убивал всех, кто оказывался на пути – он сам был смертью. Меч в его руке свистел с неимоверной скоростью, успевая везде в нужный, иногда самый последний, момент. В бою он оказался острием клина, который глубоко вошел в ряды врага и расколол его порядки – не сговариваясь, люди шли за ним, видя небывалое и желая присоединиться к этому буйству схватки…
После первого же боя Нартанга сделали десятником. После второго – пятидесятником.
Вокруг него собирались все отчаянные. И вскоре его отряд стал самым знаменитым во всем войске. На него уже не смотрели, как на пацана, да и сказать по правде, через какой-то год он уже и не походил на подростка. Недавно длинный сухопарый парень превратился в жилистого молодого мужчину. И ни у кого уже не возникало желания подколоть его какой-нибудь шуткой – Нартанг сражался отчаянно и страшно: его скорость и умение поражали воображение и росли с каждым боем. Солдаты его отряда почитали его, как короля или сошедшего к ним бога, другие же люди невольно сторонились. Вид и характер молодого командира неминуемо отталкивал: высокий и жилистый, он двигался с какой-то нечеловеческой агрессивной пластикой, его единственный черный глаз смотрел всегда прожигающе-хищно с изувеченного лица, а редкая улыбка, скорее походила на оскал, обнажая ровные белые зубы с немного удлиненными клыками. Командующий армией Хистана давно оценил молодого командира и посылал его отряд на самые трудные и опасные участки боя; но заговоренный боец из самой жуткой сечи выходил без единой царапины. Часто Нартанга охватывало боевое безумие – командующий уже три раза грозился изгнать его из войска за безрассудство, когда он, неизменно возглавлявший штурмовой отряд, приказывал своим воинам поджигать захваченный город. Неизвестно почему, но это приводило короля Данерата в какой-то неописуемый экстаз, пьянящий разум и разливающий по телу приятное тепло. И в эти моменты, когда Нартанг в пьяном восторге задирал голову и скалился небу, разводя руки с оружием в стороны и поворачиваясь спиной к пылающим стенам, командующему казалось, что не он, а этот пришедший из неоткуда сирота ведет всю его армию. За ним горели города, он буквально купался в реках проливаемой его отрядом крови, во всей армии не было более искусного бойца, но молодой командир мучался в совсем иных кошмарах – во сне маленьким испуганным мальчиком, совсем недавно научившимся держать оружие, он безуспешно искал своих соплеменников посреди бескрайней мертвой равнины… Эту его муку не знал никто, потому что, как и всегда, с самого рождения, он был предводителем, а значит, не имел права на слабость.
До Тары они так и не дошли, забирая все больше на юг обширной Хорсии. Земли резко изменились: широкие каменистые равнины кончились, перейдя в бескрайние песчаные поля, где завывал ветер, и не было ни одной травинки, но захватчики продолжали идти вперед. Командующий говорил на совете командирам, что есть точные сведения о том, что там, за песками есть еще много других городов, которые тоже относятся к Хорсии, и также должны быть ими завоеваны. Но вскоре появились хозяева этих странных земель и солдаты сразу поняли, что они отличаются от защитников городов ровно настолько же, насколько равнина отличается от раскаленных песков. Верткие всадники на горячих конях появлялись из неоткуда и исчезали в никуда, обязательно захватив с собой жизни нескольких десятков незваных гостей. Но армия все продолжала настойчиво пробираться вперед.
