Принцесса не колеблясь посмотрела на Айкена, и он увидел в ее глазах уверенность и решимость.
– Не глупи, Айкен, это просто слова, и ничего больше.
Собрав в кулак всю волю, Айкен убрал ее руку со своего плеча и, взяв Изабел за подбородок, твердо произнес:
– Смотри на меня и слушай. Ты не можешь заставить меня оставить тебя здесь. Разве человек чести может так поступить? Бросить тебя на произвол судьбы, отдать тебя ему? Это ведь он, не правда ли, Изабел? Чудовище, которое…
– Ты должен это сделать, – настаивала принцесса. – Судьба Норсекса намного важнее моей безопасности. Ты должен добраться до Ранульфа и сообщить ему, что датчане решили остаться в Норсексе надолго.
Юноша повернулся и нетвердыми шагами подошел к кобыле, затем взялся за луку седла и так стоял, прислонившись лбом к седлу. По-видимому, Айкен был очень слаб; его плечи беспомощно опустились, дыхание стало неровным и отрывистым.
Вдруг он повернулся, и его глаза загорелись странным огнем.
– Скажи, он прикасался к тебе, Изабел? – Лицо Айкена исказила гримаса страдания, словно эти слова были самыми грязными и отвратительными на свете. – Кто-нибудь из этих варваров хоть пальцем тронул тебя?
В горле у Изабел встал комок; в ее памяти возникли лицо Коля и его глаза, потемневшие от желания.
– Нет, – солгала она и тут же покраснела под пристальным взглядом Айкена. Айкен нахмурился.
– Я чувствую себя виноватым. Если бы я посватался к тебе раньше, мы бы давно поженились, и тогда, может быть, датчанин никогда бы не…
– Нет. – Изабел энергично затрясла головой. – Ты ни в чем не виноват.
– Будь ты моей невестой, тебе не пришло бы в голову отправиться на прогулку верхом в тот злополучный день.
Изабел рассмеялась, на секунду позабыв о том, что в любой момент их с Айкеном могут обнаружить.
– Ты правда в этом уверен? – Айкен грустно улыбнулся.
– Я все время откладывал женитьбу, потому что мне не нужен был никто, кроме тебя.
– Но, – Изабел посмотрела на него с искренним удивлением, – ты же сам разорвал нашу помолвку!
– Нет. Король приказал это сделать – разорвать то, что, как мне казалось, связывало нас навеки.
Это неожиданное откровение поразило Изабел. Для чего Ранульф так поступил?
В этот момент где-то рядом хрустнула ветка, и принцесса вздрогнула.
– Сейчас не время это обсуждать; тебе нужно иди. Если ты умрешь здесь, в лесу, то ничем не сможешь помочь ни нашему королю, ни нашему народу.
Собрав последние силы, преодолевая боль, Айкен взобрался в седло, и Изабел с силой хлестнула оказавшейся рядом веткой по крупу лошади. Кобыла пустилась было рысью, но Айкен остановил ее рядом с Изабел и, низко наклонившись, привлек принцессу к себе.
– Мне надо было бороться за тебя.
Нежно поцеловав ее, молодой человек тронул лошадь и вскоре скрылся между деревьями, а Изабел с тоской смотрела ему вслед, прижимая к губам кончики пальцев.
– Да, – пробормотала она наконец, – тебе надо было бороться за меня, но ты этого не сделал. – Принцесса повернулась… и ахнула от неожиданности: на расстоянии вытянутой руки от нее стоял Коль.
У Изабел перехватило дыхание, даже несмотря на то что она не видела в его глазах ни гнева, ни осуждения.
Чтобы заполнить неловкую паузу, принцесса начала говорить первое, что пришло ей в голову:
– Моя лошадь… Она ускакала. Я пыталась ее найти, но…
– Дрянная лошадь, – холодно заметил датчанин.
– Просто ужасная. – Изабел нервно облизнула губы. – Весь день капризничала, и меня нисколько не удивило, что она не послушалась, когда я ее позвала.
– В самом деле? – Коль прищурился, и под его пронизывающим взглядом Изабел начала терять присутствие духа. Неужели Торлекссон все видел?
Внезапно ей показалось, что перед ней стоит волк и, следя за каждым ее движением, смотрит на нее голодным взглядом, видимо, принимая какое-то решение.
– Да, – тихо подтвердила принцесса, дрожа от страха.
– И часто вы ездите на прогулки верхом? – Коль шагнул к ней.
– Верхом? – Изабел недоуменно захлопала ресницами и попятилась; в голове у нее словно все помутилось. Она даже не поняла, что он у нее спросил.
– Да, верхом. В тот день, две зимы назад, я видел, как вы катались верхом, и вам определенно это нравилось, по крайней мере до тех пор, пока лошадь не сбросила вас в реку.
Изабел похолодела. Слова датчанина подводили ее к опасной черте, к зияющему пробелу в ее памяти: ктому, о чем она совершенно ничего не помнила, но что ее до сих пор ужасно мучило и пугало. Неужели датчанин тогда наблюдал за ней из леса, как хищник, выбирающий удачное время, чтобы совершить нападение на свою жертву?
– Мне не позволяют ездить верхом… Больше не позволяют, после того как вы… – Изабел отвела глаза. Прошлогодние листья покрывали землю в лесу в несколько слоев, и она остро почувствовала их запах. – После всего того, что случилось со мной.
– Прежде вы говорили, что часто ездили верхом с вашим мужем. Значит, это неправда? – Не скрывая своего раздражения, датчанин подошел ближе. – Или тогда я вас неправильно понял?
