— Не понимаю, — искренне, насколько могла, призналась королева. — Ты же тоже видишь эти смерти, чувствуешь эту боль. Ответь, почему не хочешь с этим что-то сделать?
Если вам королева показалась слишком “человечной” в этих вопросах, то это не совсем так. Она же освоила хитрость и специально строила предложения так, чтобы зацепить меня. И у неё это получалось. Я понимал, что это хитрость, ведь истинных намерений мы не можем скрыть друг от друга, но все равно чувствовал себя не по себе. Она с удивительной точностью нашла мою слабую точку, ахиллесову пяту.
— Не понимаешь? Вопросы? Я ожидал другого, — сетовал мой сомневающийся разум. — Такие слова, как: “необходимо”, “требуется”, более привычно от тебя слышать. С каких пор ты стала давить на мои чувства?
Я в самом деле не был готов к такому на тот момент. Не могу сказать, что не понимал того, что рано или поздно ко мне обратятся с подобным вопросом. Я думал, что в крайнем случае смогу откреститься тем, что выполняю более важную роль для развития колоний по всей планете. Мои аргументы строились на том, что выполняемая мною работа приносит весомый вклад в развитие роя, способствует расширению наших территорий, следовательно, и увеличивает наши возможности. Но, как уже сказано, мыслей своих от неё я скрыть не могу, и вот она, закономерная реакция.
— Ты же хочешь помочь нам. Представь, сколько жизней ты можешь спасти, жизней нашей семьи, — её голос стал слышаться мне более мягким, приятным.— Сколько живых существ, моих детей, погибнет в этой войне? Или для тебя чужое благо важнее нашего?
— Ты сейчас говоришь о геноциде. Это совсем другое…
Далее образ этой изящной, светловолосой женщины стал подходить ближе, так что я смог полностью рассмотреть эти глубокие, зеленые глаза, острые скулы, изящный подбородок. На её лице не было ни морщинки. Легкое шелковое платье цвета утренней зари облегало её стройную фигуру, подчеркивая каждый изгиб. В её движениях чувствовалась какая-то неземная грация, словно она не шла, а парила в воздухе. В её глазах, этих глубоких, зеленых озерах, отражалась какая-то искаженная мудрость, какой-то древний секрет, который она хранила в себе веками. Ее взгляд был пронзительным и одновременно умиротворяющим, словно она видела тебя насквозь. Все это вызывало у меня смешанные чувства. Я будто уже видел все эти образы, они так манили чем-то знакомым. Её рука с длинными, изящными пальцами прошлась по моей щеке тыльной стороной ладони. Я готов поклясться, что чувствовал это, ощущения заставили меня на миг забыть, что это нереально.
— Прекрати это, пожалуйста. — отрезал я, схватив руку и отойдя на шаг назад.
В следующий момент этот прекрасный образ переменился, перестал казаться мне столь человечным и вернулся к более привычному состоянию:
— Меня твое поведение ставит в тупик. Я была уверена, что нашла к тебе подход.
— Ты ошиблась, это не сработает.
— Я не ошибаюсь, ошибаются люди, — ответ прозвучал уверенно, будто я её задел.
— Все ошибаются, — продолжал давить я на ту же точку, пытаясь понять, что будет дальше. — Или я не прав? — Мой интерес нарастал, вот оно, то, за что можно зацепиться.