Поток иностранных слов все больше походил на ругательства. Я надавила руками на стену у моей головы и выдвинула платформу, на которой лежала. Сев на нее, я наслаждалась воздухом, заполняющим мои легкие. Мужчина лет тридцати, в голубой униформе, взялся своей дрожащей рукой за скальпель.
— Все в порядке. Просто… успокойтесь.
Б**дь, я только что вернулась из мертвых. Я должна быть в панике. Запах смерти и океана покрывал мою кожу также как песок и соль. Больше всего на свете я хотела принять душ и надеть чистую и удобную одежду. И свалить отсюда к чертовой матери.
Во-первых, мне нужно было позвонить Маку. Однако было что-то еще, что я забыла. Что-то важное… тут моя память вернулась ко мне.
Чтобы отомстить мне, Ваун собирался добраться до моего брата. И только Бог знает, что он может сделать с Кингом. Ну, или, во всяком случае, попытаться сделать. Мужчина пришел в ярость, в ярость от того, что его лишили особенного вечера со мной.
Патологоанатом все говорил, но я не понимала ни слова.
— Я — Миа, — указала я на себя. — У вас есть телефон? — я изобразила рукой телефон, чтобы показать ему, что имею в виду. — Телефонный звонок?
Он нерешительно кивнул и указал на стол в углу. Патологоанатом сказал что-то еще, но я его не понимала. Выбралась из ужасного похоронного мешка (
Держа глаза на выкате, от недоверия мужчина протянул мне трубку.
— Спасибо, — кивнула я и напряженно улыбнулась.
Я сразу же позвонила Джастину, но звонок, как обычно, переключился на голосовую почту.
— Черт, Джастин! Ответь на свой гребанный телефон! Ваун идет за тобой. И… блин. Если ты услышишь это — не говори никому, что это сообщение от меня.
Я повесила трубку, думая над тем, что может знать Мак, что он может сделать, или как он может разыскать моего брата. Собираясь ему позвонить, я вспомнила, что не знаю его номера. Я знала только номер мобильного Кинга и номер офиса. Я попробовала позвонить и туда, и туда, но никто не ответил.
— Черт! Кому еще я могу позвонить?
Она была моей лучшей подругой с детства. Если я и могла кому-то доверять, то это ей, но возможно, если я ей позвоню, то втяну во все это и ее.
У меня возникла идея.
Набрав ее номер, я стала слушать гудки. Я почти потеряла надежду, но ее небесный, сонный голос благословил мои барабанные перепонки.
— Аллооо, — зевнула она в трубку.
— Бекка. Это Миа.
— Миа? Боже! Где тебя черти носят?
— Я не знаю, но мне нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты вызвала курьера, и он доставил этот номер телефона. Ты видишь его на определителе?
— Да.
— Хорошо. Запиши его и пусть курьер отнесет его по адресу, который я тебе скажу, но чтобы ты не делала — сама не смей приближаться к этому месту. Ты поняла?
— Миа, ты меня пугаешь. Что происходит? — я слышала, как ее обуревает страх, заставляя голос дрожать.
— Все хорошо, Бекка. Все будет хорошо. Просто скажи курьеру, чтобы он нашел мужчину по имени Мак. У него шрам над левой бровью. Убедись, что он передаст этот номер ему. Скажи курьеру, чтобы он ждал весь день, если потребуется. Ладно?
Я надеялась, что Мак по-прежнему не спускает глаз со склада. Тогда это стоило усилий.
— Эээ. Ладно, — произнесла она.
Я повторила ей инструкции и адрес, а все еще шокированный мужик смотрел на меня из дальнего угла комнаты. Сказав Бекке, что я ее люблю, повесила трубку.
Мужчина снова что-то сказал, и я покачала головой.
— Простите. Я не понимаю. Английский? Нет?
Он отрицательно покачал головой.
— Испанский? Unpoco espaṅol? — спросила я, попытавшись угадать.
Он кивнул.
— Unpoco.
Это обнадеживало.
— Эээ… donde estamos? — спросила я, надеясь, что он хотя бы может мне сказать, где мы находимся.
— Гресия, — сказал он, но слово вышло у него как «Гретхия».
— Греция! Мы в Греции! — я приложила руки к лицу.
Интересно, где они меня нашли.
— Ладно. Эммм….donde yo…
Мой испанский был ужасен. Мужчина покачал головой из стороны в сторону. Он меня не понимал.
Дверь морга распахнулась, и вошедший офицер наставил на меня чертовски огромный пистолет. Его статное телосложение, темные глаза и черные, волнистые волосы мне кого-то напоминали.
Офицер что-то кричал на греческом языке, тряся пистолетом, но я не понимала и, предположив очевидное, подняла руки вверх, но не слишком высоко.
Мое платье и так было чертовски коротким, а после того как оно высохло — стало еще короче. И каждый раз, когда я двигалась, то ощущала, как оно царапает мою кожу как песок.
— Я не понимаю, — сказала я, но полицейский, слава Богу, быстро перешел на английский язык и велел мне медленно повернуться.
Я сделала, как он просил, но… черт! Мне нужно было остаться здесь. Ведь сюда должен был позвонить Мак. И мне, конечно же, не хотелось бродить по округе, где я могла с кем-нибудь столкнуться.
