Он оказался наверху ровно в ту секунду, когда стена содрогнулась от мощного удара. Упасть ему, потерявшему равновесие, не дала Эмма, обхватившая его за колени.
Зрелище было… интересным. Три иллюзорные стены отступали и врез
— Ну, поигрались, хватит! — Он сорвал с шеи амулет, шепнул пару слов и с наслаждением припечатал пространство между вновь разошедшимися стенами «коробочки». — Н-на!..
Стены содрогнулись в последний раз и стали прежними — основательными и неподвижными. Стоящими на своем месте. Переулок превратился в просто переулок: стены как стены, мостовая как мостовая. Лишь медленно оседала выбитая из камней пыль, да на мостовой виднелась выжженная клякса — след, оставленный его амулетом Возврата.
Он наклонился и похлопал по спине все еще крепко удерживающую его за ноги женщину.
— Всё, можешь отпускать… Эмма? Все в порядке.
Она оторвала лицо от его колен и поглядела одним глазком сначала вниз, потом на него.
— Точно в порядке?
— Точно. Но нам надо отсюда убираться. Давай, поднимайся.
Эмма разжала руки, отвела с лица растрепавшиеся волосы. Она сидела на стене верхом, задравшиеся юбки высоко открывали крепкие ноги, обтянутые белыми, сейчас запылившимися и порванными чулками. Эмма перехватила его взгляд, смутилась, суетливо пытаясь одновременно одернуть юбки и подняться. Он подхватил ее под мышки, поставил на ноги и потащил за собой за руку прямо по гребню широкой стены, приговаривая на ходу:
— Может, у них еще что-то для нас припасено… хотя вряд ли быстро очнутся от отдачи… да я просто уверен, что они уже все мертвы…
— Отдачи? — крикнула ему в спину Эмма.
— Им вернулось их же собственное колдовство! Спускайся, я тебя поддержу… вот так… амулет Возврата — это вам не хухры-мухры… Да отдай ты мне свою проклятую сумку, не съем я ее!
— Я ничего не понимаю… в магии, — запыхавшаяся Эмма еле за ним успевала. — Это что, всё…
— Нет, она лишь сплела иллюзию, а вот дергал за ниточки совсем другой человек… Эмма, нельзя ли побыстрее? — окликнул он, когда увидел, что Эмма отстает, прихрамывая.
— Нельзя ли! — сердито огрызнулась женщина. — Я потеряла там один ботинок! И чулок слезает.
— Ну так сними второй ботинок и чулки, будет быстрее, — предложил он.
Эмма блеснула сердитым взглядом:
— Но это же…
Он не удержался от хохота — наполовину нервного. Растрепанная, в порванных чулках, в одном ботинке, в сбившейся набок блузе… не потерявшая присутствия духа в миг смертельной опасности… и через секунду думающая о приличиях! Продолжая смеяться, он вернулся, наклонился и, крепко взяв ее за ногу (Эмма брыкнулась, но мрачно смирилась), снял и зашвырнул в темноту оставшийся ботинок.
— Вот так будет лучше!
Эмма обиженно пыхтела рядом:
— Лучше! Они же совсем новые… были… яловая кожа, им сносу нет…
— Куплю тебе еще лучше! — пообещал он на ходу.
В таком вот виде — запыхавшиеся, оборванные, поцарапанные, а
Полицмейстер, видимо, ложился спать с курами, потому что открыл дверь — сам! — в ночном колпаке и в шлафроке на голое тело. Но уставилась я не на это интересное зрелище, а в смертельный глаз направленного на нас пистолета.
Через миг Фандалуччи шумно выдохнул и опустил оружие.
— Да чтоб тебя!..
— И тебе добрый вечер, Эрик, — согласился Кароль, подталкивая меня к двери.
Только тут полицмейстер поспешно прихватил полы своего одеяния рукой с пистолетом. Пробормотал:
— Прошу, входите, дама Эмма.
Я свалилась в кресло у камина, со стоном вытянула горящие ноги. Кароль садиться не стал — так и метался по гостиной до прихода хозяина. Кажется, он почти не запыхался; еще бы, вон какие ноги длинные! Полицмейстер вернулся быстро, уже одетым — странно, что не в свой обычный мундир! — с канделябром в одной руке и хрустальным графином с чем-то янтарно переливающимся в другой. Он был встревожен, но разлил всем спиртного, прежде чем нарушить молчание:
— Итак?
— Новое нападение. На этот раз магическое.
Фандалуччи очень аккуратно поставил графин, но тот все равно громко стукнул о столешницу.
— Рассказывай.
Я слушала рассказ Кароля — и не слушала. Делала мелкий глоток, держала бренди во рту до онемения, проглатывала. Делала следующий глоток… Мы живы — и это главное. Сумка со всем драгоценным содержимым стоит у ног целехонькая — и это тоже хорошо. Я испугалась, только когда увидела сверху стремительно надвигающиеся на Кароля каменные стены. Я так редко сталкиваюсь с иллюзиями (мы называем их мороком), что не всегда способна отличить фантом от реальности. А ведь это верная смерть для тебя или для того, кто рядом.
