Я борюсь с желанием закрыть глаза и полностью погрузиться в обжигающий жар.
Нет. Я хочу увидеть лицо Пэна, когда я кончу.
Хочу знать, что он почувствует – независимо от того, кто эти мальчики на самом деле, думаю, что в таких обстоятельствах сумею прочитать их как открытую книгу. И какие бы слова я ни прочла там, позже это можно будет использовать против них.
От подступающего оргазма по спине ползёт дрожь, и я выгибаюсь в кресле, раскидывая ноги перед Пэном ещё больше.
Пока я двигаю пальцами, его взгляд по-прежнему не отрывается от моей вагины.
Жадный взгляд.
Наконец, в момент, когда обжигающий жар между ног почти заслоняет прочие ощущения, Питер Пэн шумно и зло выдыхает.
Он был всего лишь сказкой, но сейчас присутствует здесь во плоти и смотрит на меня, не отводя глаз, будто это я – мираж и вот-вот исчезну.
Я уже погружаюсь в наслаждение, когда он опускает руку мне на бедро, скользит ладонью вверх, и по коже у меня бегут мурашки.
«Дотронься до меня», – думаю я.
Я замедляюсь, придерживаю руку у клитора, пытаясь оттянуть оргазм, просто чтобы посмотреть, как поступит Пэн.
Он вгоняет в меня два пальца до первого сустава.
У меня перехватывает дыхание.
Пэн медленно вытягивает пальцы и тут же снова толкает их в меня, так сильно, что я откидываюсь назад в кресле.
Меня трахает ожившая легенда.
О господи.
– Не останавливайся, Дарлинг, – приказывает он.
Я снова круговыми движениями массирую клитор. Я вся – сплошной оголённый нерв.
Опять вытащив пальцы из моей вагины, Пэн засовывает их мне в рот.
Тараща глаза от неожиданности, я ощущаю сладость своих соков и запах спермы.
– Оближи.
Я послушно обвожу его пальцы языком. Пэн щурится.
– Что это за вкус? – Судя по его крепко сжатым челюстям, от меня требуется какой-то ответ.
– Я… я не знаю.
– Вкус неприятностей, – сообщает он. – Грязная шлюшка Дарлинг.
От его слов я распаляюсь ещё больше.
– Ох, чёрт, – бормочу я сквозь стон. – Дааа…
Я вся горю, я на взводе, мне один шаг до небытия – и в одно мгновение на меня обрушивается волна. Чувствую, как между ног всё сжимается, тело напряжено, как струна, и я задерживаю дыхание.
Я не хочу, чтобы это заканчивалось.
Меня пронизывает жар, пальцы ног поджимаются, и я пытаюсь подтянуть к себе колени, но Пэн рывком возвращает мои ноги в прежнее положение.
Я тяжело дышу, у меня кружится голова.
Во мне словно взорвалась сверхновая.
Пэн грубо вздёргивает вверх мой подбородок, заставляя смотреть на него. На лбу, на груди у меня подсыхает пот, дыхание вырывается с хрипами.
Его лицо, искажённое яростью, словно состоит из сплошных острых углов.
– Мы не трахаем девчонок Дарлинг, – цедит он сквозь зубы. – Прекрати страдать хернёй или пожалеешь.
И уходит, а я остаюсь в одиночестве в кресле, мокрая и грязная.
Я на взводе и взбешён так, что мог бы разорвать девчонку Дарлинг пополам.
Эта мокрощёлка буквально умоляла, чтобы её трахнули.
Она точно знала, что делает, и делала это весьма умело.
Я выхожу на балкон и зажигаю ещё одну сигарету. Этого недостаточно. Это совсем не то, чего я хочу.
От дыма, обжигающего лёгкие, напряжение под лопатками слабеет. Я упираюсь кулаками в каменные перила. Остальные Потерянные Мальчишки разбежались, но костёр в очаге ещё горит.
Где-то в лесу неподалёку кричит ночной пересмешник.
Ветер чуть усиливается, и пальмовые листы шуршат.
Вейн, поднявшись по лестнице, обнаруживает меня на балконе. Ему удалось расслабиться лучше, чем мне. Это можно определить по энергии в воздухе. Даже если у меня нет всей моей силы, по крайней мере, такие вещи я чувствую.
– Ты как-то разобрался? – спрашиваю я.
Вейн кивает, но по его лицу видно, что ему это не понравилось.
– Черри? – угадываю я.
– Ага.
– Она выживет?
– С трудом.
– Вечно они не знают, о чём просят, – говорю я не только о Черри и снова затягиваюсь, но не выдыхаю, и дым сам по себе вытекает изо рта.
– Черри знала. Но всё равно попросила. – Вейн указывает подбородком в мою сторону. – А ты с чего похож на смерть во плоти?
Я вздыхаю.
– Баш трахнул девку Дарлинг.
До сих пор каждый грёбаный раз, когда я подношу ко рту сигарету, чувствую на себе её запах. Такой сладкий. Такой соблазнительный.
– Господи боже. – Вейн прислоняется к перилам, скрестив на груди руки. – И ты заодно? – уточняет он.
Я отвечаю ему мрачным взглядом.
– Что я заодно?
– От тебя пахнет ей. Не держи меня за идиота.
– Я преподал ей урок.
– И себе попутно?
Я делаю последнюю затяжку и давлю сигарету о ближайшую хрустальную чашу, выдыхая дым.
– Если эта штучка к тебе уже подобралась, – морщится Вейн, – у всех нас охренеть какие проблемы.
– Вейн.
– Не позволяй ей этого.
– Да не собираюсь я, мать твою.
Он смотрит на меня: один глаз фиолетовый, другой чёрный. Его тень спокойна, но я чувствую, как она рыщет у него под кожей. Она никогда не бывает сыта полностью. Вейн и его тень родом с другого острова, более тёмного.
Даже без тени он бы внушал ужас.
Я до сих пор не понимаю, как убедил его покинуть то место.
