Отрезанная от королевского двора и его интриг, мадемуазель д'Отфор не знала, что король отправил молодого герцога де Фонсома к его сестре, герцогине Савойской, в то время уединенно жившей в Шамбери, тогда как граф д'Аркур изгонял имперские войска из Турина. Поэтому герцога де Фонсома в Париже не оказалось, когда пришел зов о помощи, адресованный ему Мари. Она не сомневалась, что герцог немедленно примчится к ним. Время шло, но, увы, герцог не подавал признаков жизни.
Наступила осень, но даже рождение второго сына Франции не могло склонить госпожу де Ла Флот отправиться в Сен-Жермен.
— Если они прогоняют мою внучку, то прогоняют и меня, — заявила она. — Это избавит короля от необходимости строить при встрече со мной постную мину…
— Это смешно! Королева вас любит, и, говорят, король очень радуется рождению второго сына, — заметила Мари.
— Кстати, вы не находите все это забавным? Король был в очень мрачном настроении, когда родился дофин, а сейчас спятил от радости! Наверное, потому, что этот младенец такой же чернявый, как он сам, а у дофина волосы золотистые, как у матери, и…
— Не уходите от темы разговора! Я считаю, что ваш долг — ехать ко двору…
— Чтобы защищать там ваше дело? Действовать подобным образом на вас не похоже. Мари. Где же ваша гордость?
Неожиданный приступ гнева заставил Аврору покраснеть.
— Вам не следовало бы даже думать об этом. Я не из тех, кто клянчит. Я вернусь с воинскими почестями или без них… Но наша семья обязана присутствовать при великих событиях в жизни королевства.
— Она вполне пристойно будет представлена вашей сестрой д'Эскар и вашим братом Жилем. А я игнорирую двор!
Зная, что бабушка столь же упряма, как и она сама, Мари не стала настаивать, очень довольная в глубине души, что вся неистощимая бабушкина нежность отдана ей. С отъездом бабушки в Париж огромный замок совсем опустел бы, оставив ее и Сильви в одиночестве. Мари даже обрадовалась, когда пришла зима и придворные интриги — она была вынуждена признаться, что их ей очень не хватало! — снова коснулись ее при странных обстоятельствах.
В этот вечер три женщины уже собирались ужинать с намерением не засиживаться допоздна и рано лечь спать после утомительного дня: Мари несколько часов охотилась, гоняясь за кабаном, который опустошал угодья, а госпожа де Ла Флот и Сильви ездили в Ла-Пуасоньер. Внезапно из темноты донесся стук копыт галопом скачущей лошади, который все приближался и замер у парадного входа; потом по каменным плитам вестибюля застучали сапоги, и наконец властная рука всадника настежь распахнула створчатую дверь, прежде чем о его приходе успел объявить старый дворецкий.
— Добрая моя подруга, я приехал просить у вас убежища хотя бы на две-три ночи! — громко сказал герцог Вандомский. — Мне пришлось бежать из шенонсо раньше, чем меня настигли там приспешники Ришелье…
Изумление заставило молодых женщин встать, но владелица замка не успела подняться с кресла:! герцог уже подошел к ней и, взяв ее руки, целовал их.
— Вы бежали, мой друг? Но что случилось?
— Нелепая, дикая история… Я все расскажу вам за ужином, если вы соблаговолите меня накормить. Я умираю с голода… Ах, вот и мадемуазель д'Отфор! Простите меня, я вас не заметил.
Не сомневаясь в согласии на ужин, он собирался наконец опуститься на стул, но вдруг глаза его расширились от удивления: он узнал Сильви.
— Неужели я обрел дар видеть привидения? Или вы часть кошмара, преследующего меня?
Первым движением Сильви было спрятаться в тень, чтобы там раствориться, но ее сковало оцепенение. Теперь надо было играть в открытую. Сдержав порыв Мари, которая собиралась ответить герцогу, Сильви смело выступила вперед, и самая строгая из старых придворных дам ни в чем не смогла бы упрекнуть ее изысканный реверанс:
— Я — не привидение, господин герцог, и моя особа не столь значительна, чтобы преследовать вас в ваших кошмарных снах. Просто теперь я другая…
— Что вы хотите сказать? Что вы умерли, но воскресли?
— В некоторой степени. Благодаря тем, кто меня спас. Я, ваша светлость, как и вы, вынуждена скрываться…
— И кто же вас спас?
Ответ взяла на себя Мари. Она не намеревалась оставлять Сильви одну в схватке с грозным сыном Генриха IV и Габриэль д'Эстре, но решила не вдаваться в подробности:
— Сначала ваш сын Франсуа, потом я с моей бабушкой. Здесь ее охраняет наша любовь. Но Сезар услышал только первые слова.
— При чем тут Франсуа? Опять Франсуа, — зло усмехнувшись, сказал он. — Вы, кажется, прилепились к нему намертво, как раковина к скале? Если бы вы знали…
— Довольно, Сезар! — сухо перебила его госпожа де Ла Флот. — Хотя вы и приехали просить убежища и можете рассчитывать на наше гостеприимство, я не давала вам права нападать на эту девочку, тоже мою гостью, которую мы любим и которая здесь у себя дома.
— Дома? Так, значит, девочке мало сеньории де Лиль, что моя жена вынудила меня ей отдать?
— Не забывайте, что я мертва! — воскликнула Сильви, которую больно ранил презрительный тон герцога. — Совершенно естественно, что сеньория де Лиль снова принадлежит вам. Я оживаю под именем де Вален…
