— Разве вам об этом не сказали?
— Мне сказали, что у меня в комнате обнаружили яд, и больше ничего. Кстати, на это я ответила, что до меня в этой комнате жили несколько фрейлин и я не понимаю, почему обвиняют одну меня.
— Может быть, потому, что одна вы связана с Сеэаром Вандомским, этим известным отравителем? — рассерженно проговорил кардинал. — Посмеете ли вы поклясться, что вот это никогда вам не принадлежало?
С загроможденного, стоящего рядом стола Ришелье взял пузырек, который на раскрытой, дрожащей ладони подал Сильви, желая тем самым ее уничтожить, но в противоположность тому, что думал кардинал, ей почудилось, будто разверзлись небеса и для нее запели ангелы. Душившая ее тревога, отвратительный страх погубить клятвопреступлением спасение своей души, — все вмиг исчезло. Она упала на колени и, протягивая руку к кресту, который вздымался на груди кардинала, воскликнула:
— Клянусь спасением моей души, клянусь памятью моей матери, клянусь, что впервые вижу этот несчастный пузырек. И да будет мне свидетелем Бог!
Она не понимала, почему произошло чудо, ибо это действительно было чудо: пузырек, сверкающий у нее перед глазами, был из толстого, но синего стекла, тогда как темно-зеленый пузырек Сезара был оплетен серебряной нитью. Быть может, это объясняло, почему ей твердили о Сен-Жермене, тогда как ее тайник находился в Лувре, но в таком случае откуда взялась эта вещица?
Но кардинал, сначала удивленный искренним порывом девушки, не признал себя побежденным:
— Значит, герцог Сезар не давал вам этот пузырек? Вы тоже можете в этом поклясться?
— Всем, что есть у меня самого святого, монсеньер… Клянусь своей чистой любовью к его сыну!
Ришелье в глубокой задумчивости снова положил на стол пузырек. Невозможно было не поверить в искренность этой девушки: ведь если чей бы то ни было взгляд мог быть правдив и чист, то это был взгляд Сильви. И кардинал с его знанием человеческой души был вынужден согласиться с тем, что ему очень трудно признать Сильви виновной. Если бы она хотела его отравить, такая возможность ей представилась бы множество раз.
— Неужели они посмели меня обмануть? — сказал он, словно размышляя вслух.
— Если люди хотят кого-то погубить, они идут на все, монсеньер, — тихо сказала Сильви. — Я не знаю, в чем обвиняют герцога Сезара, но его враги, естественно, подумали обо мне, которая столь многим ему обязана, чтобы подтвердить обвинение… Господа де Вандом…
— Не произносите при мне эту фамилию! — прервал ее Ришелье. — Вы спасете вашу голову, моя милая, но их головы пока находятся под большой угрозой…
— Пока? — не сдержалась Сильви, в сердце которой снова воцарился страх. — Но до меня дошли слухи, что они уже находятся в Англии.
— В Англии лишь отец, сыновья вернулись, но король сослал их в собственные владения, учитывая заслуги при осаде Арраса. Могу вас уверить, что в Вандоме, Шенонсо или Ане они времени даром не теряют…
Потом Ришелье, охваченный гневом, прибавил вслух, забыв о юной посетительнице:
— Они замышляют заговор, я это знаю и скоро получу доказательства! Они замышляют заговор вместе с господином Сен-Маром, который взлетел так высоко лишь потому, что этого захотел я, но он долго не продержится на этой высоте вместе с Месье, вечным заговорщиком, и с королевой… и, наконец, с Испанией!
— Бофор и Испания? Это невозможно! Он борется против испанцев всеми силами! Что касается господина де Сен-Мара…
— Он хочет жениться на принцессе, но я этому мешаю! Он хочет занять мое место… но, разумеется, я возражаю! Но почему я говорю об этом с девчонкой?!
Должно быть, так же считали и ожидающие во Дворе люди кардинала. В комнату робко вошел офицер.
— Монсеньер, — обратился он к кардиналу. — Ваше преосвященство, время идет и…
Взгляд кардинала, метавший гневные молнии смягчился.
— Да, вы правы! — согласился кардинал. Мадемуазель де Шемро все еще ждет?
— Да, монсеньер.
— Пригласите ее!
Вместе с мадемуазель де Шемро в комнату ворвался запах амбровых духов, заставивший чихнуть Сильви, которая ненавидела этот аромат почти так же сильно, как и ту, от кого он исходил. На этот раз элегантная, как всегда, фрейлина королевы демонстрировала поразительное сочетание рыжих мехов и желтого бархата. Кардинал не дал ей время завершить почтительный поклон.
— Я выяснил все, что хотел знать. Как мы с вами условились, вы отвезете мадемуазель де Вален в монастырь Визитации Святой Марии… Карета вас уже ждет… Выйдя отсюда, попросите дуайена зайти ко мне перед отъездом в Бастилию.
Кардинал повернулся к Сильви, лицо которой вспыхнуло от услышанной новости. Лишь неприятная перспектива проделать обратный путь в ненавистном обществе мадемуазель де Шемро омрачила радость избавления Сильви.
— Прощайте, мадемуазель де Вален! Но прежде чем мы расстанемся, хочу дать вам один совет: примите постриг в монастыре Визитации. Только там вы обретете покой…
— У меня нет к этому призвания, монсеньер.
— В этом случае вы будете не первой, и, если Бог любит вас, он подаст вам знак…
— В таком случае я буду ждать этого знамения.
