— Ваше величество, — сказал герцог де Бофор, — я вернулся по зову монсеньера, архиепископа Лизье, как того желало ваше величество. И готов преданно служить вам!
Анна Австрийская протянула ему руку для поцелуя, не скрывая радости, горевшей в ее глазах:
— Встаньте, господин герцог, и проводите нас… И в этот миг послышался погребальный звон Церковного колокола. Все опустились на колени, и после недолгого благоговейного молчания королева закончила фразу:
— Мы идем к королю! Услышав титул, который теперь увенчивал ее маленького ученика, Сильви вздрогнула. Вся группа молча направилась в Старый дворец. Франсуа шел чуть позади королевы и не заметил Сильви: о ее возвращении ко двору он не знал. Сильви видела только его широкие плечи и затылок. Сердце ее готово было вырваться из груди. Ведь она впервые увидит рядом с дофином его настоящего отца.
В покоях сыновей Анна Австрийская обняла Людовика и нежно поцеловала; потом, отступив назад, склонилась перед мальчиком в глубоком поклоне, прежде чем поцеловать ему ручку.
— Ваше величество, вы видите перед собой вашу мать и верную подданную, — сказала она с волнением, из-за которого был особенно заметен ее испанский акцент…
Затем она гордо выпрямилась и пригласила подойти Франсуа, который склонился в низком поклоне.
— Позвольте представить вам господина герцога де Бофора, вашего кузена и нашего друга, кому я поручаю и вас, и вашего брата. Он будет преданно о вас заботиться: это честнейший человек в королевстве.
Мальчик промолчал, но улыбка, с какой он смотрел на мать, исчезла с его лица, неожиданно сменившись серьезным выражением. Он подал руку Франсуа, который, стоя на коленях, коснулся ее губами. Руки герцога де Бофора при этом дрожали…
Больше ничего сказано не было: от ворвавшейся на парадный двор кавалькады всадников содрогнулись лестницы и даже стены замка. Вслед за Месье и принцем де Конде весь двор, вверив покойника молитвам священников и заботам бальзамировщиков, сломя голову примчался к новому монарху, как это всегда бывает при смене царствования; придворные даже помыслить не могли, что именно этот маленький мальчик, кому не исполнилось и пяти лет, станет Королем-Солнцем и опалит их жаркими лучами…
Это был необыкновенный день, в течение которого звезда Франсуа взошла в зенит славы. В один миг в руках герцога де Бофора сосредоточилась огромная власть: королева полагалась только на него во всех решениях, которые ей предстояло принять. Первым было решение завтра же вернуться в Париж, чтобы представить короля народу, а главное — парламенту, с помощью которого Анна Австрийская намеревалась добиться признания недействительным завещания Людовика XIII: она хотела единоличного регентства, без участия своего деверя и принца де Конде. Это
подразумевало, что королеве будет достаточно помощи герцога де Бофора. Франсуа, тщательно соблюдая внешние формы траура, светился счастьем, в безумии своем полагая, что он наконец станет открыто жить с королевой.
В покоях королевы столпился весь двор. Людей было так много, что Анна Австрийская вдруг почувствовала смертельную усталость. Тут Бофор решил проявить себя.
— Господа, прошу всех удалиться! — зычным голосом вскричал он. — Королева желает отдохнуть.
— Кто при мне смеет говорить и отдавать приказы от имени королевы? — обиженно воскликнул принц де Конде.
— Это я, — ответил Франсуа, — и я всегда сумею отлично исполнить любой приказ, который отдаст мне ее величество.
— Неужели? Мне очень приятно знать, что это вы, и научить вас тому уважению, с каким вы обязаны относиться ко мне…
— В присутствии королевы я ничем вам не обязан…
— Господа, господа! — вмешалась Анна Австрийская. — Сегодня не тот день, чтобы ссориться. — Потом, когда де Конде, холодно поклонившись королеве, ушел вместе со своей свитой, она горестно вздохнула:
— Господи Боже! Все потеряно! Вот и принц де Конде разгневался.
— Это не имеет значения, ваше величество, и ничего не потеряно! Завтра вся власть будет принадлежать вам, а нужные советы я сумею вам дать.
Ссора с Конде привела Франсуа в восторг. Он радовался, что сбил спесь с этого старого дурака, который посмел отказать ему в руке своей дочери, чтобы не навлекать гнев покойного кардинала…
Толпа визитеров разошлась, и скоро вокруг королевы остались лишь придворные дамы; среди мужчин исключение составляли дежурные офицеры. Только сейчас Франсуа заметил Сильви и неожиданно забыл об этикете.
— Опять вы? Но что вы делаете здесь? — воскликнул он, не затрудняя себя поисками слов.
— Вы сами видите, господин герцог, служу королеве. Я ее чтица… и к тому же даю уроки игры на гитаре королю Людовику XIV!
— Право слово, в вас сидит бес! Последний раз я вас встретил…
— Последний раз вы дали мне понять, что мое настоящее место в монастыре. К сожалению, я не захотела уйти в монастырь, который тоже не особенно желал меня принять. Если вы к этому прибавите, что одна весьма могущественная особа забрала меня из монастыря и бросила в Бастилию, где я, наверное, оставалась бы до сих пор, не окажи мне помощи мои настоящие друзья…
— К ним я, разумеется, не принадлежу?
