Хэллоуин, Самайн, Кельтский Новый год, Праздник смерти, канун Дня всех святых… Ночь, когда открываются врата, соединяющие мир мёртвых с миром живых. Ночь, когда любым нечеловеческим сущностям, от фей и эльфов до сил преисподней, позволено свободно разгуливать по земле. Ночь, когда становится возможным невозможное, странное и страшное..
========== Oidhche na Samhna ==========
Жила-была своевольная девочка, которая не слушалась маму. Бог разгневался на нее за своенравие и послал болезнь, да такую, что никто из врачей не сумел вылечить, и вскоре девочка умерла.
Её опустили в могилку и засыпали землёй, как вдруг из-под земли высунулась детская ручка и помахала. Могилку снова и снова засыпали свежей землёй, да только всё было напрасно. Рука каждый раз высовывалась наружу.
Пришлось матери прийти на могилку девочки и ударить по руке розгой. Как только она это сделала, рука убралась под землю, и непослушное дитя обрело, наконец, покой…
— Что за бред, — фыркнул Александр, захлопывая книгу. Тёмно-зелёный цвет старинного переплёта привлекал внимание среди таких же потрёпанных, но блёклых собратьев на книжной полке. Но на деле фолиант оказался сборником старинных сказок. Только не тех, что печатают в ярких обложках и продают в детском отделе книжных магазинов. Цензура хорошо потрудилась над созданием безгрешного имиджа у вечернего чтива для невинных душ. Настоящие же сказки испокон веков были наполнены мраком, болью и жестокостью.
И, похоже, один такой экземпляр сейчас был в руках Нильсена. Убрав книгу обратно в шкаф, мужчина перевёл взгляд на каминную полку по правую руку от себя. Скользнув глазами по череде рамок с фотографиями, он ненадолго засмотрелся на портрет молодой девушки с копной непослушных рыжих кудряшек, а затем вернулся к антикварному креслу, обитому тёмно-бордовым бархатом, с которого недавно поднялся. Ожидание начинало утомлять. Сколько можно обсуждать продление чёртова контракта? Это всего лишь аренда верфи, а не продажа баллистического оружия на Ближний Восток.
Он вообще плохо понимал, зачем Фредерик взял его с собой в эту командировку. Обычно такие простые вопросы Ларсен решал сам. Но в этот раз настоял, чтобы младший партнёр фирмы тоже присутствовал при переговорах, которые длились от силы полчаса. Затем его вежливо попросили покинуть кабинет.
Александр усмехнулся себе под нос. Их клиент — Аннет Сильвер-Харрис — властная женщина в возрасте, явно знала Фредерика ближе, чем Нильсен мог себе представить. Все эти красноречивые взгляды, что та кидала в сторону Ларсена, намекали на то, что за массивной звуконепроницаемой дверью из красного дерева могло происходить нечто более личное, чем простое обсуждение условий дополнительного соглашения.
Мужчина в который раз окинул скучающим взглядом гостиную. Тяжёлые портьеры погружали комнату в гнетущий полумрак, не давая и малой толике света пробиться сквозь окна, не говоря уже о том, что погода за стенами сильно отличалась от солнечной. Не то густой туман, не то противная мелкая изморось изрядно потрепали их нервы на пути к поместью. Александр и раньше знал, что острова Соединенного Королевства и Ирландии не радуют безоблачным небом над собой даже летом. Поэтому идею отправиться в эту командировку в последнюю неделю октября воспринял с неохотой.
Атмосфера старинного поместья напрягала, принося за собой странное будоражащее чувство. Казалось, что время за холодными каменными стенами остановилось, навечно запечатав прошлое внутри комнат. Массивная мебель эпохи рококо, цельное дерево, преимущественно тёмные оттенки, бархат и парча навевали тяжёлые мысли о том, какие исторические события мог переживать этот дом и его обитатели.
Отмахнувшись от собственных размышлений, Нильсен поднялся с кресла и, приблизившись к одному из оконных проёмов, резко отдёрнул плотную ткань, в попытке впустить хоть немного света в помещение. На удивление, его не окатило облаком пыли, хотя мужчина был уверен в этом и даже инстинктивно зажмурился. Но открыв глаза, опешил еще больше. Портьеры скрывали за собой стеклянные двери во внутренний дворик.
Взгляду Александра открылся небольшой ухоженный сад, расчерченный ровными дорожками из декоративной плитки, ведущими к центру всей композиции — осушенному каменному фонтану. Большинство фруктовых деревьев, обрамлявших пространство, уже сменили зелёную сочность листвы на мягкие желтовато-бурые краски. Кое-где еще висели крупные плоды, притворявшиеся сочными яблоками, но на деле скрывавшие за аппетитной кожурой гнилую сердцевину.
Внезапно Нильсен уловил движение в глубине сада. Приглядевшись, он увидел ту самую девушку с фотографии, осторожно ступавшую между яблонь. Казалось, она была увлечена поисками, то и дело осматривая подножия стволов. Что больше всего удивило мужчину, для такой промозглой погоды незнакомка была одета в на вид лёгкое светлое платье с длинным рукавом. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Александр открыл двери и вышел навстречу рыжей, что уже приблизилась к фонтану.
Казалось, она не замечает его. Но стоило им поравняться, как девушка подняла на мужчину глаза и улыбнулась словно старому знакомому.
— Привет, — Нильсен и сам опешил от того, с какой лёгкостью это слово сорвалось с губ. — Тебе не холодно?
Незнакомка не спешила отвечать. Лишь довольно прикрыла тонкие веки, обрамлённые густыми длинными ресницами.
