Костры почти догорели, и стражники заняли свои посты на границе враждебной тьмы, когда Клидис достал бутылку из своих седельных сумок. — Когда я был молодым офицером в кампании, — начал он бессвязным тоном человека, у которого есть мораль, которую, по его мнению, он должен разделять, — мы обычно проводили весь день, выслеживая банды орков во время Великого Вторжения. Мы проезжали много миль, было жарко и пыльно. Иногда мы находили группу отставших и вышибали их из седел. Это была отличная работа.
Когтистые пальцы вытащили пробку, и он сделал большой глоток желтоватого вина. Тяжело дыша, чтобы насладиться запахом алкоголя, он протянул бутылку Терину через огонь.
— После целого дня резни мы собирались вот так же у костра и пили. Старик посмотрел в подозрительные глаза напротив себя. Он снова подтолкнул бутылку к Терину, пока здоровяк не взял ее. — Выпей, парень, — призвал измученный участник кампании, прежде чем продолжить свой неторопливый рассказ. — Мужчинам нужно делиться выпивкой со своими спутниками, потому что никто не знает, кто может понадобиться вам за вашей спиной. В те времена человек в любой момент мог оказаться окруженным толпой орков, и тогда было бы слишком поздно обнаружить, что у него нет друзей. Выпивка и рассказы — вот что держало нас вместе. Разве это не имеет смысла, Джанол? Глаза Клидиса обратились на главного мошенника. Коричневый цвет в них выгорел до черноты от многих лет уступок и целесообразности.
— Человек может пить по многим причинам, и большинство историй — ложь, — едко прокомментировал Пинч.
— Говорят, плохие сердца портят хорошее вино. Это хорошее вино, Мастер Терин?
Молодой человек держал бутылку перед собой, обдумывая ответ. — Держу пари, терпимое.
— Действительно, терпимое, — вздохнул камергер, забирая бутылку обратно. Он поднес бутылку к потрескавшимся от непогоды губам и пил, и пил, и пил еще, пока желтые пятна вина не потекли из уголков его рта и сладкими каплями не застряли в жесткой бороде на подбородке. Наконец он с придушенным вздохом оторвался от бутылки, сунул ее в руки Спрайта и начал без предисловий.
— Есть парень, которого я знал, должно быть, пятнадцать, двадцать лет назад. Он был мальчиком из знатной семьи. Его отец был известным капитаном королевской гвардии, а мать, леди — фрейлиной королевы. Она была беременна, когда капитан был убит в войнах с троллями. Леди причитала, призывая жрецов молить своих богов, но капитана было не вернуть. Однако, поскольку она была леди, король и королева заботились о ее нуждах все время, пока она была беременна. Это была двойная трагедия, так как она умерла, вынашивая своего ребенка мужского пола.
— Разве не было священника, который мог бы вернуть ее, и что с ребенком? — спросила Мэйв. Ее испещренное венами лицо распухло от слез, потому что волшебница никогда не могла устоять перед печальной историей. — И где была ее родня?
— У нее никого не было, — ответил Клидис после долгого глотка из бутылки, которую он вырвал из рук Спрайта. — Вот, почему она осталась при дворе. Не было ни одной семьи, которая могла бы помолиться за нее. Она не хотела быть приживалкой; она надеялась присоединиться к своему мужу. Король и королева пообещали воспитывать мальчика как своего подопечного.
Мэйв тихонько всхлипнула.
По другую сторону костра Пинч в каменном молчании уставился на Клидиса, его глаза сверкали среди поднимающихся искр.
Клидис продолжил. — Без матери или отца в каком-нибудь другом месте он был бы одним из тех маленьких попрошаек, которых выгоняют на улицу. Знаете, именно так все и было бы, если бы с ним этого не случилось.
— Ему повезло, повезло больше, чем он когда-либо заслуживал...
Пинч сплюнул.
Клидис упорно продолжал. — Он был любимцем. У него не было семьи, но он был принят знатью, и самим королем. Они одевали его, кормили и дали ему лучшее образование. И вы знаете, как он отплатил им?
Пинч плюнул, на этот раз яростно, и плевок зашипел и затрещал в пламени. Вскочив, он вырвался из круга света костра, сделав сердитые шаги мимо испуганного стражника, чей меч наполовину выскользнул из ножен.
Старый камергер жестом велел стражнику отойти, чтобы тот оставил мошенника в покое. Пинч дрожал на краю света костра, на краю зимней тьмы.
— Он отплатил им, — медленно продолжил Клидис, отвлекая внимание друзей разбойника, — он отплатил им тем, что украл все, что смог, и сбежал из города. Итак, что вы об этом думаете?
Мужчина, женщина и халфлинг обменялись неловкими взглядами, их мысли явно были сосредоточены на их высоком хозяине. Он же продолжал презирать теплоту группы.
— Он получил хорошую прибыль? — нервно спросил Спрайт, но шутка не удалась.