Я сбросил с руки бесполезный щит. Обострёнными чувствами я понимал, что ярл уже мёртв и остатки жизненных сил покидали его тело. Бегать вокруг и суетиться не имело смысла, оставалось лишь не умереть самому и отомстить. Мир сжался до крошечного туннеля, на одном конце которого был я, а на другом уже натягивал тетиву Ари. Его лицо было спокойно, глаза устало прикидывали расстояние и ветер. Мне же хотелось кричать. Стрела сорвалась с тетивы.
Я слегка подвинул голову вправо и жесткое оперение оцарапало мою шею. Холодный воздух ворвался в лёгкие и, казалось, добрался до самых кишок, после чего покинул глотку в виде крика. Вторая стрела полетела в тело, чуть правее и ниже центра груди. Я выдернул топорик из-за пояса и коротким движением ударил обухом по летящему острию. Раздался лёгкий звон и посланница смерти, закрутившись в воздухе, упала на землю.
Третьего выстрела я ему не дал. Сорвавшийся с руки топорик устремился прямо в лицо Ари. Я даже не следил за его — топорика — полётом, лишь сосредоточился на том, чтобы выхватить второй и метнуть его в тот же момент в молодого ярла Нак Кимли. Тот так и стоял столбом, даже не понимая, что происходит.
Что случилось с первым топориком я так и не увидел, но на пути второго вырос кончик лука. С резким щелчком тетива порвалась, резко распрямившийся лук задрожал в воздухе и вылетел из рук моего врага. К этому моменту я преодолел уже половину разделяющего нас пути. В ладони у меня сам собой вырос нож, ближайший бандит даже не успел ничего понять, как кончик клинка погрузился ему под ключицу, разом превратив руку в висящую веревку. Я перекинул ублюдка через себя. В этот момент воздух в лёгких закончился.
Я был окружён десятком воинов, имея лишь нож и одну неработающую руку. Это была верная смерть. Они подняли щиты и двинулись в мою сторону, но в этот момент щенок Нак Кимли очнулся. Он что-то заверещал, отшатнулся назад и упал задницей на землю, после чего побежал в свой замок, то падая на четвереньки, то поднимаясь вновь.
Я оглянулся назад. По полю боя в мою сторону мчался Дункан, расшвыривая выродков во все стороны. Его рыжая борода пылала огнём, а широкий меч двигался вверх и вниз, с каждым ударом забирая чью-то жизнь. За Дунканом клином шли горцы. Стоящие вокруг меня бандиты начались пятиться назад и занимать оборону вокруг Ари.
— Вперёд. Щенок впереди, — крикнул я горцу. — Мы должны отомстить за ярла Максвелла.
Дункан остановился рядом со мной и показал на тело ярла.
— Надо уходить, Максвелл мёртв. Теперь ярлом является его сын.
Я непонимающе перевёл взгляд. Дункан схватил меня за плечо и притянул голову в своему рту так близко, что капли слюны окропили щёку.
— Хочешь сдохнуть? Вперёд. А я за ярла Грегора умирать не намерен.
Гильда что-то проворчала в углу. Артур оторвался от горшочка с варёной полбой и поднял глаза на волшебницу:
— Ты сама отказалась от каши.
Ответом был полный разочарования взгляд.
— Чем ты так опять недовольна?
— Мы здесь уже неделю, а ты до сих пор толком не рассказал ни про курган, ни про того самого короля под горой, зато пичкаешь меня историями про горы и горцев.
— Не рассказал, — следопыт отставил горшок в сторону. — Это ведь скучно, переходить сразу к делу. К тому же, вдруг наши записки будет читать человек, который вообще ничего не знает про север?
Гильда тяжело вздохнула и устало спросила:
— И что теперь? Целый день будешь рассказывать про похороны ярла?
— Почему нет? Разве что тебе будет совсем мерзко от описания жутких северянских традиций.
Артур протянул последние слова, подражая протяжному гулу в печной трубе долгими зимними ночами. Волшебница в ответ лишь сморщила свой аккуратный носик.
— Думаешь я мало диких вещей повидала? Перед тобой, всё-таки, выпускница
Трубадур, всё это время молчавший, аккуратно наполнил чернильницу и постучал кончиком пера по ней. Артур повернулся к королевскому слуге и продолжил рассказ:
— Ну, что ж. Погребальный костёр…
* * *
Погребальный костёр высотой в человеческий рост возвышался в центре двора. Каждый из воинов поднёс к нему дров. Он напоминал огромную ладью с высокими носом и кормой, которую местные горцы никогда в своей жизни не видели — такое судно не нужно для мелких горных озёр и рек. Но именно на таких судах агломанны в бородатой древности пришли по морю в эти земли, на таких же судах их ярлы до сих пор уходят на небо.
Тело Максвелла лежало на вершине костра, бледное, одетое в кольчугу и закутанное родовым пледом Нак Обби. В руках покойник сжимал топор, ноги его покрывал большой щит, а вокруг были щедро разложены дары в последний путь — горшки с едой, кувшины с пивом и подарки умершим. Каждый из воинов подходил к костру, клал что-то от себя, тихо проговаривая напутствие погибшему, и возвращался назад, образуя ровный круг.
