— Потому что ни к чему хорошему это не приведет, — хмуро ответил он, вновь опускаясь на пол. — Да, я поцеловал тебя. Виноват, не сдержался. Но продолжать это было бы ошибкой.
Мгновение Рита смотрела на него с разочарованием.
— Знаешь, Артур, я так устала от тебя! — сказала она действительно усталым голосом. — Устала от твоей принципиальности, от перемен в твоем настроении, от твоей нерешительности. Мне все это надоело. Все. Я сдаюсь.
— Понимаю, — криво усмехнулся тот. — Я сам от себя устал.
Девушка окинула его долгим пронизывающим взглядом, словно прощаясь, потом повернулась и вышла, тихонько притворив за собой дверь.
На этот раз Рита не притворялась. Она не разыгрывала безразличие, не напускала на себя деланно равнодушный вид, пытаясь обмануть окружающих. Она действительно устала. Два с половиной года переменных успехов в деле завоевания Артура и его вероломное отступление от им же начатой любовной "игры" словно что-то надломили в ее душе. Девушка не плакала, не переживала, не мечтала больше о несбыточном — ей было все равно. Порой ей казалось, что она заразилась этим от своего Снежного Короля, будто ледяное равнодушие к окружающему миру можно было передавать через поцелуи, как обычную простуду. А иногда она думала, что Артур, ко всему прочему, еще и энергетический вампир, который, целуя ее, высосал из ее души все жизненные силы и радость жизни. Как бы то ни было, Рита впала в какую-то апатию. Сердце ее онемело, покрывшись коркой тонкого льда.
Она больше не приходила в комнату Короля только для того, чтобы, сидя рядом, наблюдать, как он готовится к занятиям. На все его вопросы она отвечала односложно и скучно, и в конце концов все их разговоры свелись к необходимому для жизни в одной квартире минимуму. этим от своего Снежного Короля, будто ледяное равнодушие к окружающему миру можно было передават Даже когда Артур неожиданно пригласил ее прогуляться на свежем воздухе, она ответила отказом, сославшись на неотложные дела.
Ее равнодушие распространялось не только на Короля. Студенческая жизнь также перестала ее интересовать. Когда однажды на перемене она оставила свой сотовый на парте и его кто-то утащил, Рита ничем не выказала своего негодования, лишь философски пожала плечами. Даже узнав, что неизвестный похититель воспользовался ее адресной книгой и теперь за триста рублей продает всем желающим (разумеется, через подставных лиц) номер сотового телефона Артура, она только равнодушно заметила, что злоумышленник наверняка хорошо нагреет руки на этом деле. Как минимум, весь "фан-клуб" немедленно разжился заветным номером, и все его члены теперь вдохновенно барабанили по кнопкам телефонов, посылая своему кумиру романтические сообщения, признания в любви и стихи собственного сочинения.
Если Рита заразилась от Артура полным безразличием, то он, в свою очередь, казалось, заразился от нее эмоциями. Как будто ее душевное тепло растопило таки его ледяное сердце, которое взамен отдало ей весь свой холод, заморозив ее собственное. Равноценный, так сказать, обмен. Раньше они очень редко встречались в стенах университета, и при этих встречах Артур решительно не замечал девушку, то ли стараясь оградить ее от ревности своих поклонниц, то ли в силу своего равнодушия. Теперь же парень словно специально старался как можно чаще попадаться ей на глаза и, если ему это удавалось, приветствовал ее ласковым взглядом и широкой улыбкой, явно огорчаясь, когда получал от нее в ответ лишь холодный кивок. Иногда Рита задавалась вопросом — а не происходит ли с ним то же, что случилось в свое время с Сонечкой? Может быть, Артура задевает ее пренебрежение, и именно поэтому он начал проявлять к ней какие-то чувства, пытаясь вновь заманить девушку в свои сети. Но тут-то он точно просчитался. Больше ему не удастся заставить ее плясать под свою дудку.
Рита не испытывала к парню ненависти. И злорадствовать она тоже не стала. Даже эти ее мысли о том, что Артур хочет завоевать ее расположение только для того, чтобы она снова оказалась в его власти, не пробуждали никаких откликов в ее душе, они скользили по самой поверхности ее сознания, не затрагивая сердца. Ей было наплевать. Порой девушка казалась самой себе девяностолетней старухой, уже все видевшей и все испытавшей. Словно в мире не осталось ничего, способного разбудить ее любопытство и вкус к жизни.
— Марго, что-то ты в последнее время стала какая-то не такая, — заметила однажды Ксюша, когда на перемене они вышли во двор подышать воздухом и освежить гудящие от обилия информации головы.
— Точно. Как лунатик, — вставил Нековбой, согласный с подругой. — Что случилось?
— Ничего, — пожала плечами Рита (этот жест стал ее дурной привычкой). — Все в порядке.
— Что-то непохоже, — усомнилась Ксения. — Ты какая-то притихшая. Ничем не интересуешься, ничего не рассказываешь, витаешь где-то далеко. Депрессия у тебя, что ли?
— Нету у меня никакой депрессии, — монотонно пробубнила девушка. — Это наверное из-за того, что скоро сессия. Голова забита лекциями.
