– В точку! Именно так. Стравить два класса и порезать чужими руками как можно больше народу, покуда «все вцепились друг другу в горло, и брат на брата пошёл», – продекларировал Пастырь отрывок из «О былой славе», первой из трёх книг легендарного Мерхилека. – Понимаешь теперь, для чего требовалось всё это представление с твоей казнью? Обвинение в продаже гнилой грибокартошки, пока законнорожденные якобы жируют в Пещере? Догадываешься, почему Фомлин, подыграв для виду в самом начале, затем всячески препятствовал расправе над тобой? Почему тебя нужно было любым способом оправдать в глазах толпы? А ведь то была всего лишь одна из множества провокаций.
Посуди сам, практически сразу на сцену выходит другой гном из твоего прежнего сословия, продающий втридорога ту же самую жизненно необходимую гномам грибокартошку. А что насчёт совершенно неадекватного запрета на ношение законнорожденными оружия? Для чего ты думаешь, вдруг ни с того ни с сего понадобилась столь радикальная мера? Да просто чтобы уравнять силы в самом начале конфликта. И спровоцировать чернь лёгким первоначальным успехом. Добавь ко всему этому банду, именующую себя отрядом то ли освобождения, то ли сопротивления, которая изрядно подливает масло в огонь, и останется лишь чуточку подождать пока сам собою не вспыхнет пожар массовых беспорядков.
Драным чиновникам нужен мятеж, им нужна кровь! Но мятеж управляемый, кровопролитие не затрагивающее их самих. То что я вещал на площади правда лишь отчасти, но как бы там ни было, нам действительно предстоят тяжёлые времена, Безбородый. Мало кто понимает истинную подоплёку событий даже среди законнорожденных, а среди черни в курсе ситуации, так вообще лишь парочка пожилых гномов.
Как по-твоему объяснить безмозглой толпе, что их откровенно провоцируют? Рассказать всё как есть? Думаешь, многие поймут и поверят? Когда вот они, виноватые, с какой стороны на законнорожденных ты ни глянь!
А запугивать голодных, пусть даже и карами Всеобъемлющего, дело сложное. Голод – он, знаешь ли, не тётка, жаркое из кротосвинки не поднесёт. Жрать захочешь, на любое зверство пойдёшь. Не забывай главного, провокация-провокацией, но есть-то скоро и впрямь будет нечего. И эту проблему надо каким-то немыслимым способом как можно скорее решить.
Скалозуб успевал лишь кивать, слушая беспрерывный монолог Пастыря.
«И это тот самый гном, который дурачится и разыгрывает представления по малейшему поводу?» – для строго воспитываемого с малых лет наследника Дома было сложно принять такую двойственность поведения.
Описываемая Пастырем картина грядущего внушила бы трепет любому. Но только не тому, кто столь долго считал себя мёртвым. Мысли недавнего пленника вертелись в совсем ином измерении и касались отнюдь не благополучия общества.
– Ну давай, Безбородый, хватит ёрзать, чего ты там хочешь спросить?
Замешкавшись всего на секунду, Скалозуб разом выпалил все волновавшие его вопросы на старика:
– Почему? Почему раньше мне никто ничего не рассказывал?! Если Фомлин планировал всё с самого начала, меня могли бы предупредить. Могли объяснить ситуацию. Я бы не мучился тогда так из-за неопределённости, непонимания, безнадёги.
Знаешь, ни разу не весело стоять неделями приговорённым к медленной смерти, не имея ни малейшей возможности повлиять на обстоятельства! Я ведь мог и не выдержать. Несколько раз меня чуть не убили, и только чудом серьёзно не искалечили! Невероятная удача, мне удалось отделаться лишь разорванным ухом, парой сломанных рёбер, кровоподтёками, да ссадинами коих не счесть! Да я, в конце концов, чуть с ума не сошёл!
И для чего было так издеваться надо мной на проповеди перед толпой? Если меня нужно было оправдать, зачем ты меня унижал? Император говна в корытце! Этот бесконечный «Безбородый»! А если бы я ляпнул в ответ чего-то не то? Начал бы защищаться, огрызаться на твои оскорбления, а?
Пророк с самым серьёзным лицом наблюдал за Скалозубом, пока тот изливал накипевшую горечь. Выдав всё единым порывом, исхудавший и сильно ослабший гном почувствовал одновременно и некое облегчение, и чувство вины от того, что накричал на освободившего его старика. Пастырь, однако, не выказал признаков обиды или недовольства эмоциональным взрывом своего новоиспечённого подопечного. Наоборот, кивнув с понимающим видом, пророк слегка улыбнулся:
– Дорогой мой, ты явно переоцениваешь возможности планирования. Никто, в том числе Фомлин, не знал, как будут разворачиваться события. Тебе и впрямь исключительно повезло отделаться поверхностными увечьями. Видно ты крепкий парень, гораздо сильнее, чем думаешь сам!
Ну да ладно, давай проанализируем всё с самого начала, когда тебя приволокли на площадь и обвинили во всех бедах черни. Толпа была в ярости! Думаешь, вздумай их кто-то остановить, его бы послушали? Жуткая удача, что роль палачей взяла на себя шайка головорезов, которая согласилась со мнением, будто быстрая смерть слишком лёгкая участь для подлого законнорожденного!
