Король призраков полностью

С помощью Пвента Бруенор поднялся на ноги и в сопровождении дроу и дварфа направился в сторону Дриззта.

— О чём ты, эльф? — спросил Бруенор, когда подошёл к совершенно беспомощному, приклеенному к дереву Дриззту.

— Что случилось? — спросил дроу — следопыт, пристально глядя на раненую руку Бруенора.

— Всего лишь царапина, — уверил его Бруенор.

— Ба, ещё на два пальца повыше, и ты попал бы ему в голову! — Атрогейт осёкся, когда Джарлаксл с Бруенором впились в него взглядом.

— Я сделал? — хотел спросить Дриззт, но запнулся и с озадаченно нахмурился.

— Как и в тот раз в Мифрил Халле, — проворчал Бруенор.

— Я знаю, где Реджис, — с тревогой глядя на них сказал Дриззт. Он был уверен, что другие понимали, что в этот момент он ещё больше переживал о маленьком друге. Ещё больше опасения и тревоги появилось на его лице, когда он посмотрел на Кэтти-бри. Если разум Реджиса так неосторожно оказался пойманным в ловушку в том тёмном месте, то Кэтти-бри точно застряла между двумя мирами.

— Ты же вернулся, эльф, значит и Пузан вернётся, — попытался убедить его Бруенор.

Но Дриззт не был так уж уверен насчёт этого. Он ведь лишь немного погрузился в это измерение, а Реджис с помощью рубина проник в самые глубины разума Кэтти-бри.

Джарлаксл чуть шевельнул запястьем, и в его руке появился кинжал. Жестом он показал Атрогейту отойти в сторону и, подойдя к Дриззту, стал освобождать его.

— Если снова соберёшься сходить с ума, предупреди меня, — Джарлаксл подмигнул Дриззту.

Дроу не ответил, даже не улыбнулся. Выражение его лица стало еще более мрачным, когда Атрогейт принёс потерянный скимитар, окрашенный кровью его самого дорогого друга.

Я знаю, что она постоянно мучается, а я не могу пойти к ней.

Я видел ту темноту, в которой она живет, место настолько унылое, что подобного не сыщешь и на самых нижних планах. Она взяла меня туда поневоле, когда я пытался ее немного успокоить, и там, за столь короткий срок, я почти сломался. Она поневоле взяла Реджиса туда, когда он попытался достать её при помощи рубина. И там он сломался. Он бросил тонущей Кэтти-бри веревку, и она утянула его за собой в пучины безумия.

Она потеряна для меня, боюсь, навсегда. Потеряна в забвении, полной пустоте, вялом и безжизненном существовании. И те редкие мгновения, когда она живет, являются для меня самыми болезненными из всех: мгновения, на фоне которых её состояние кажется ещё ужаснее. Как будто она вновь переживает всю свою жизнь, по частям, видя снова те поворотные моменты, благодаря которым она стал той потрясающей женщиной, которую я люблю всем своим сердцем. Она снова стояла на том склоне Пирамиды Кельвина в долине Ледяного Ветра, проживая снова тот самый момент, когда мы впервые встретились, — время, которое является моим самым драгоценным из воспоминаний. Воспоминание, от которого становится невыносимо больно.