Его слова звучали так же отчаянно, как и его тело: его руки блуждали по моему телу, пытаясь передать какое-то неопределенное послание, которое он не мог достаточно четко сформулировать. Издав стон разочарования, он обхватил руками мою талию и грудь и облокотился на стену, увлекая меня за собой. Я вскрикнула от ощущения толчка, когда оказалась полностью на его члене, и впилась ногтями в его руки, чтобы удержаться.
Он обнял меня одной рукой, крепко прижимая мою спину к своей. Другую руку он просунул между нашими ногами и начал гладить подушечками двух пальцев, которые все еще были коротко отстрижены, мою чувствительную плоть в том месте, где он вошел в меня.
Он не двигался, просто обнимал меня, прижимая к себе, находясь внутри меня и прижимаясь губами к моей шее, пока он нежно распределял влагу моего возбуждения по моей промежности и вокруг своего члена.
— Я никогда тебя не отпущу. — Его пальцы ласкали меня, пока член оставался глубоко во мне не двигаясь. — Ты поняла?
Это был приказ короля, обещание. Бесполезно было повторять ему, что я не пыталась уйти от него. Он хотел, чтобы все было ясно: я принадлежу ему и всегда буду принадлежать.
Я провела ладонями по его предплечьям, чувствуя, как нарастает возбуждение там, где он проникает в меня. Если он отдавал приказы, то я могла потребовать что-то взамен.
— Поклянись мне, — прошептала я, поворачивая голову и встречаясь с его сияющим взглядом при свете синих углей, — что я всегда буду твоей Мизрой. — Я прижалась носом к его носу, и наши дыхания смешались. — Твоей единственной женщиной. Даже после того, как я подарю тебе наследника.
Я видел всевозможные выражения на лице Голла. Его лицо было прекрасно для изучения, и я частенько поддавалась этому невинному удовольствию, чем хотела бы признать.
Но это лицо, на которое я смотрела сейчас — одновременно мягкое и резкое, нежное и жестокое, обожающее и дикое, — это было лицо человека, который украл часть моей души в ту ночь, когда вынес меня, истекающую кровью и напуганную, из темницы Нект Мира. Он также был королем, который требовал от меня покорности во всем, чтобы спасти мой народ.
Как могло мое сердце тосковать одновременно по тирану Нортгалла и по юному принцу, который спас меня? Возможно, потому, что его власть не была надо мней варварским кнутом. Это было соблазнительное обещание защиты и преданности, такое же твердое и нерушимое, как обсидиановые стены Виксет Крона. Он был моей крепостью, и я хотела получить его обещание, что так будет всегда.
— Поклянись мне, — прошептала я ему в губы, а затем облизала его нижнюю губу.
Его рука, лежащая на моем плече, скользнула к моему горлу, когда он поднялся на колени и стал медленно и глубоко входить в меня. Он нежно, но крепко сжал мое горло, прижимаясь ко мне кубами.
— Клянусь самим Виксом, у меня будет только одна женщина — моя Мизра. Пока я дышу, будешь только ты. — Он крепче прижал меня к себе, закрыв глаза и прошептал: —Только ты.
Это было все, что мне нужно было услышать, чтобы провалиться глубже, в его объятия. Неважно, что в его клятве не было ни слов о любви, ни красивых лунных обещаний, мне этого было достаточно. Более того, этого было достаточно для моего сердца, потому что я чувствовала, как оно бьется все быстрее и сильнее для него, принадлежащее только ему.
Подчинение моего сердца и души Голлаю Вербейну было правильным и верным, как звезды.
— Да, — пробормотала я, покачивая бедрами в ритме с его бедрами.
Он застонал и начал входить и выходить более глубокими толчками, его губы скользнули к моему плечу. — Да, — согласился он. — Ты моя. — Затем он вонзил свои клыки в мою кожу.
Я дернулась от внезапной боли, которая каким-то образом переросла в еще более сильное наслаждение, мое влагалище сжало его член, когда он вошел еще глубже. Я запустила руку в его волосы и нащупала рог, удерживаясь за него, пока он брал меня так, как должен был — как спутницу, а не как шлюху.
Он резко и глубоко вошел в меня, одной рукой пробираясь к клитору. После лизнул укус, а затем провел губами по моему уху. — Ты чертовски красива, Уна. — Он стал долбить меня сильнее, все еще удерживая в вертикальном положении в своей крепкой хватке, его тело обвилось вокруг меня. — Ты, — он сделал паузу, его член набух внутри меня, — все.
Затем он застонал и глубоко вошел в меня, выпуская семя. Пульсация его члена во мне и его внимательные пальцы привели меня ко второму оргазму.
— Да, моя Мизра. Кончи на члене своего короля.
Я не очень-то гордилась тем, что мое тело всегда хотело повиноваться Голлу. Но в тот момент, когда я кончила по его приказу, мой разум погрузился в пьянящее забвение.
Он прорычал мне в ухо, сжимая мое горло и двигая членом глубоко проникая в меня, продолжая наполнять меня своим семенем. Мое тело приветствовало это, приветствовало его. Его доминирование. Его агрессию. Всего его.
