Внутри храма Парящего Духа среди волшебников и жрецов начал распространяться слух о прорыве союзников. Они всячески старались оказать им поддержку и радостно приветствовали неожиданное подкрепление. От многих были слышны облегченные восклицания по поводу возвращения леди Даники.
Возгласы распространились далеко из библиотеки, и защитники набрались храбрости, но более всех это воодушевило Кэддерли. Со своими ручными арбалетами и разрушительными дротиками он методично зачистил от захватчиков большинство балконов второго этажа и, на всякий случай, оставил дюжину трупов у передней двери, стреляя с высоты.
Его жена находилась в поле зрения и под защитой известных героев. Жрец был столь увлечён зрелищем их продвижения, что забыл как дышать. Он уставился на фургон, проезжающий через внутренний двор к Парящему Духу, где Дриззт До’Урден и Джарлаксл – Джарлаксл! – двигались взад–вперёд, сражаясь как единое целое, словно четырёхрукий воин. Словно танцуя, Дриззт прыгал и кружился, кося ползунов, чьи лапы тянулись в попытке схватить его, но всегда опаздывали на время одного удара сердца.
А Джарлаксл шёл сзади словно бог– громовержец, проворно танцуя между павшими и смертельно ранеными, и его разящие кинжалы летали подобно молниям, нанося тварям короткие и смертоносные удары.
Также там были дварфы, Кэддерли узнал короля Бруенора по его легендарному однорогому шлему и щиту с эмблемой пенящейся кружки. Король очень эффективно работал своим топором и тянул вперёд мулов, в то время как пара других дварфов прикрывала отряд с флангов. Любая тварь, рискнувшая приблизиться, оказывалась сокрушённой вращающимися кистенями на одной стороне, или разорванной на части множеством шипов и остриёв, украшающих неукротимого дварфа, на другой.
Там была Даника. Кэддерли никогда не видел её более красивой, чем в ту минуту. Он смог заметить, что она тоже пострадала, и это жалило его сердце, но её боевой дух игнорировал раны, она великолепно исполняла танец в спальном месте фургона. Ни одно существо не могло перебраться через борт.
Ниже того балкона, где он стоял, Кэддерли слышал, как кричали его товарищи–жрецы. “Построиться!” И он знал, что они собирались выйти и встретить приближающийся отряд. Прошло немного времени, прежде чем жрец прекратил заворожено наблюдать за движениями шестерых воинов, он осознал, что помощь будет им очень необходима.
Много монстров обратило внимание на приближающееся в фургоне свежее мясо. Нападение на здание почти прекратилось. Каждый голодный глаз повернулся к лёгкой добыче.
Кэддерли понял эту ужасную правду. Несмотря на всю мощь шестёрки, она никогда бы не смогла справиться со всеми врагами. Орда монстров, подобно разрушающим волнам на невысоком берегу, была готова смыть её.
Его возлюбленная жена никогда бы не вернулась домой.
Стоя на балконе, он развернулся в сторону собора и думал было помчаться на лестницу. Но внезапно резко затормозил, ощущая отдалённый зов, который слышал и в предыдущий момент отчаяния, когда был один заперт на верхних этажах с атакующими ползунами.
Он обернулся и посмотрел на облако в небе, мысленно связываясь с ним и зовя его. Часть облака отделилась. Облачная колесница, запряжённая крылатой лошадью, мчалась сверху вниз. Кэддерли поднялся на перила балкона, и колесница опустилась перед ним. Едва осознавая что делает, он прыгнул на облако и оказался на её борту. Крылатая лошадь подчинялась каждой его мысленной команде, несясь вниз с балкона прямо под удивлёнными взглядами волшебников и жрецов, собравшихся распахнуть парадную дверь. Все, как один, они затаили дыхание и отступили в собор. Колесница Кэддерли парила над испуганными монстрами.
Несколько живых мертвецов, среди которых был и Менлидус, обернулись, чтобы перехватить нового противника, но Кэддерли посмотрел на них и направил туда текущую через него силу благословения, вызвав мощную сияющую вспышку, которая оттолкнула нежить и сожгла её в пепел.
Он расстроился, когда убил своего бывшего дорогого друга, но отогнал от себя эту мысль, понимая, что уничтожил уже не друга, а то, чем он стал, и продолжил начатое, быстро приближаясь к фургону, шестерым воинам и сражающимися с ними тварями. Снова он призвал чары, хотя и не знал, что это будет, просто доверяя ощущаемой мощи. Он посмотрел на самую большую толпу монстров и прокричал одно единственное слово – грозовое, взорвавшееся мощью, нацеленной только на врагов, поскольку она не затронула дварфа в покрытой шипами броне, который разъярённо сражался в центре толпы.
Однако буйный дварф был ошеломлён и смущён, когда все хватающие и бьющие его монстры внезапно взметнулись вверх. Крутясь и будучи совершенно беспомощными против мощи жреца, они полетели по воздуху. Сильно ударившись о землю, подпрыгивая и кувыркаясь, твари упали в тридцати шагах от того места, где чары настигли их. И они больше не желали ни кусочка богоподобного жреца, ни его губительных слов.
