Внутри стояла сущая темень, даже пробираться пришлось наощупь, чтобы не поскользнуться на ведущих вниз ступеньках и чтобы дать Катлине и неведомой парочке пройти внутрь следом за ним. Наконец парень задвинул дверь на место и зажег свечу, освещая небольшую комнатку без единого признака окон – должно быть, в подвале. Комнатку явно использовали как кладовую: тут и там стояли окованные железом сундуки, в одном углу уместился заброшенный шкаф со сломанной дверцей и весь в резных завитках, тоже частично обломанных. А еще все это было щедро сдобрено пылью, отчего Ксандер едва не чихнул, но взглянув на испуганное этой перспективой лицо неизвестной девицы и вспомнив про всю сопутствовавшую их приключению конспирацию, сумел удержаться.
– Добро пожаловать в наш клуб, – торжественно и наконец-то не шепотом сказал парень. – Я Вендель ван Гарет. Вассал, – это слово он чуть не сплюнул, – Летисии Тофаны. А это моя сестра Вита. Мы близнецы и оба с курса Огня.
– Катлина ван Тасселл, – Катлина даже чуть присела в небольшом учтивом реверансе. – А это…
– Ксандер ван Страатен. Мы знаем. – Девица, Вита, вдруг опустилась в низком поклоне, не книксену Катлины чета. – Мы вас так долго ждали, мой король!
О нет. Только не это.
– Я пока не король, – сказал он твердо и четко. – И давайте вы сначала расскажете нам, что это за подвал и зачем вы нас сюда притащили.
Близнецы – оба рыжие, как стало видно в неверном свете свечи, только Вита потемнее – переглянулись, но, похоже, не удивились.
– Это наш клуб, – охотно ответил Вендель. – Точнее, это место тайных собраний. Все фламандцы, кто попадал в школу со времен Клятвы, в нем состояли. Мы передаем знания о нем и посвящаем в него тех, кто младше. Иногда, когда здесь появлялись новички, на старших двух курсах не было никого, чтобы поделиться знанием, и тогда им оставляли записки или еще как-то сообщали, что здесь место для своих, и здесь безопасно.
– Здесь нас никто не найдет, – словно эхом отозвалась Вита. – Как бы ни искали. Даже сеньоры. Особенно они.
Ксандер огляделся еще раз. В то, что здесь никого не искали, и наверняка с основания Академии, он мог легко поверить.
– И что… мы, – он осторожно сказал это слово, – здесь будем делать?
– Как что? – вскинул на него изумленные глаза Вендель. Глаза эти были голубые, как апрельское небо в погожий день. – Теперь, когда здесь ты, мой король, мы можем думать, как освободить нашу страну. Мы готовы тебе помочь во всем, пока здесь.
– А раньше что делали?
– Раньше… – Вита чуть запнулась. – Раньше мы просто собирались. Можно было поговорить о доме на родном языке… помечтать даже немного, – она смущенно улыбнулась, – утешить тех, кто пострадал от сеньоров.
Последнее она сказала так, что стало ясно: кого бы ни доводилось ей утешать, и доводилось ли вообще, но сама она в таком утешении нуждалась часто. Ксандер попробовал вспомнить Летисию Тофану – вроде же видел ее даже; да, точно. По матери она была авзонийка, и по ней это было заметно: не по возрасту фигуристая, жгуче черноволосая и темпераментная девица. А вот по отцу – иберийка, так и вассалами обзавелась, и по тому же отцу приходилась какой-то давней кузиной Альба, потому и довелось как-то ее увидеть. Доброго он, впрочем, припомнить не мог.
Но и поощрить надежду в глазах Виты, которая смотрела на него так, будто он сейчас невесть какое чудо совершит, а если не сейчас, то точно завтра после обеда, он, по чести, тоже не мог. А уж эти постоянные поклоны…
– Ребята, – сказал он вслух, – давайте без всех этих королей и прочего. Сами подумайте, какой из меня король? У Нидерландов есть королева.
– Хранитель земли – ты, – отпарировал Вендель.
– Когда я стану совершеннолетним, то перестану им быть, как и отец перестал когда-то, и как дядя Герт. Потому что нельзя быть рабом Клятвы и при этом хранителем. Так я всю страну под службу иберийцам подведу.
Вендель неожиданно покладисто кивнул.
– Оно понятно. Но ты же не только ключ к Клятве. Ты и ключ к свободе. Только наследник твоего рода может…
Ксандер, было присевший на один из сундуков, встал.
– А ты помнишь как? Это очень просто, знаешь ли! Достаточно, чтобы мой род прервался – а думаешь, этого никто раньше не пробовал сделать ради родины и все такое? И что из этого получается, когда ты целиком, понимаешь, целиком подневолен тем, кто кровно заинтересован в том, чтобы именно этого не случилось, – это тоже знаешь, да?
Повисла неловкая тишина.
– Есть и другой способ, – тихонько сказала в эту тишину Катлина, а когда все глаза оборотились на нее, покраснела. – Только я не знаю какой. Но знаю, что есть.
– Рассказывай, что знаешь, – сказал Ксандер как мог мягко.
– Как-то… это было недавно, после Рождества… к сеньору де Мендоса приехала донья Инес де Кастро и дон Луис Альварес де Толедо, – слегка запинаясь, начала она. – А я вышла… я вышла взять воды на ночь, у Алехандры болела голова… в общем, я проходила мимо, а они были у хозяина в кабинете. Я не подслушивала, честное слово!
– Мы верим, верим, – успокаивающе сказала Вита, легонько погладив ее по руке. – Так что ты слышала?
