– О, я не про вас, дорогой мой господин де Шалэ, – отмахнулся Баласи. – Если вы думаете, что сможете, зная чье-то истинное имя, управлять им как марионеткой, то успокою вас: тут нужны умения и силы куда как больше ваших!
– Но такие люди есть? – деловито поинтересовался Педро. – Кто могут?
– Есть, – тон Баласи стал необычно сухим. – Поэтому я бы вам советовал свои истинные имена не сообщать кому попало… когда вы их узнаете. Впрочем, узнаете вы их на свое совершеннолетие, а до того, надеюсь, обретете достаточно мудрости.
Класс примолк, переваривая эту информацию. Баласи же безмолвно, против своего обыкновения, прошелся между ними, о чем-то напряженно думая, а когда наконец остановился, тряхнул головой, словно отбрасывая неприятную мысль.
– У вас будет задание, – после паузы произнес он, дохнув на новую палочку, послушно на этом начавшую тлеть. Ученики как один упоенно вздохнули, как всегда, когда преподаватель символистики не утруждал себя символами. – Попробуйте вычислить, применяя ту же логику, адаптацию символа для перемещения во двор вашей башни. А теперь прочь, прочь, мои милые, на улице такое солнце!
Солнце и в самом деле было славным, и упускать его было бы обидно: со времени их эскапады в День мертвых прошло уже три недели, ноябрь полновластно вступил в свои права, и даже над горной долиной Трамонтаны солнце все неохотнее поднималось над горизонтом и все быстрее торопилось назад. Листья понемногу облетели, устилая жухлую траву и дорожки золотым и багряным ковром, а небо стало казаться особенно прозрачным, и все ярче светили на нем звезды, как будто стараясь служить дополнительным материалом к астрологическим штудиям.
Земля же остывала неохотно, и тем приятнее было делать разнообразные домашние задания на свежем воздухе под обнаженными деревьями. Для пущего удобства они сгребали листья в мягкие кучи, на которых было здорово валяться, вдыхая всей грудью прелый запах, а потом пинками разбрасывать обратно.
– … и раз в семь лет причаливает проклятый корабль к родному берегу…
Ксандер фыркнул. Он валялся животом на как раз такой куче листьев, покусывая какой-то стебелек и не глядя на разливавшегося соловьем, как всегда, Адриано. Белла вот слушала куда как внимательней – это можно было понять по одному тому, что хотя она что-то выписывала из учебника на лист пергамента нервным быстрым почерком, в этот момент она слегка дернула бровью.
– …и если в этот час попадется ему наследник его крови, – продолжил свой речитатив Адриано, дирижируя сам себе подобранной веточкой, – то он…
– Корабль? – невинно поинтересовалась Одиль, натягивая лук.
– Капитан, – отрезал ее братец. – То проклятый капитан уведет его с собой и больше никогда…
– Погоди, – нахмурилась Белла, – ты ж в прошлый раз говорил, что он уводит иберийцев?
– Причем про́клятых иберийцев, – уточнила Одиль.
– Из про́клятого рода, надо полагать, – не удержался Ксандер.
– А берег почему не проклятый? – прищурилась Белла.
– Заклевали, – возмутился Адриано. – Вот сами и рассказывайте. Сандер пусть, он его даже видел.
– Видел, – признал тот, доставая свою травинку и отбрасывая ее. – Мы были на самом берегу, а «Голландец» был от нас… – он прищурился, потом махнул рукой. – Вот как главная башня сейчас.
Остальные трое глянули туда, куда он показывал. Увенчанная мантикорой крыша реяла над деревьями, как мачта: достаточно близко, чтобы разглядеть, а при хорошем зрении – и в некоторых подробностях, но, пожалуй, далековато, чтобы кто-то оттуда мог хватать и уводить.
– А наследники крови?
– Наследников крови, – хмыкнул Ксандер, – там было предостаточно. И я, и отец, и дядя. Только Морица с нами не было, он в Иберии был. Уводи кого хочешь, на выбор. Но он же к берегу не пристает, «Голландец»-то.
– Ну и что, – буркнул Адриано. – Значит, не вас, а как раз Альба. Вот была бы там Белла, тогда…
– Может, и так, люди говорят разное, – пожал плечами Ксандер. – Только Альба у нас как-то об эту пору не случаются. Случатся – проверим.
– Одна из Альба пропала-таки, – заметила Одиль, проверяя тетиву, как струну.
Адриано аж подскочил.
– Пропала? Правда?
– Донья Беатрис, – отчеканила Белла, – точно пропала не потому, что ее куда-то увел капитан ван Страатен. Он тогда и проклят-то не был, если что.
Она говорила очень спокойно и убежденно, не глядя ни на Адриано, ни на Ксандера, а только на Одиль, и та решила ее поддержать.
– Можно подумать, – сказала она Белле в тон, только добавив иронии совсем чуть-чуть, на волос, – в семнадцатом веке во Фландрии иберийская грандесса без проклятий и кораблей не могла пропасть.
Адриано не так важно было настоять на своем – огорчение от разлетевшейся вдребезги байки того не стоило.
– Тоже верно, – согласился он. – Тогда чего он хочет? Сандер?
– Откуда мне знать, – чуть удивился Ксандер. – Может, посмотреть на дом, когда можно. Но к берегу он не подплывает. А к нему подплыть нельзя.
– Пробовали? – тут же загорелся венецианец.
– Пробовали, – кивнул Ксандер, и по будничному его тону даже Адриано, похоже, окончательно понял, что истории тут не получится, и притих.
