Если на это кто-то что-то ответил, Ксандер этого не услышал: у него стоял гул в ушах, как будто слова седого были колоколом, с размаху опустившимся на фламандца и отрезавшим все остальные звуки. Он невольно глянул в сторону Адриано, но венецианец тоже выглядел ошарашенным.
И тут сквозь гулкую пустоту к нему проникло ещё одно слово – единственное, пожалуй, какое обладало такой силой.
– … Фландрия, – сказал голос старого герцога Альба.
– Нидерланды, ваша светлость, – учтиво и бесстрастно поправил седой.
У герцога дёрнулась щека, но неназванный по имени командор поднял палец, принимая уточнение.
– И при чём же тут Нидерланды? – так же вежливо сказал он. – Разве Нидерланды вам принадлежат?
Дон Фелипе, который до того молчал, только сжимал спинку стула своего отца так, что впору было опасаться, что вот-вот сломает, на этом вскинулся. Взгляд, которым он одарил черно-серебряного, только чудом того не испепелил.
– Послушайте!..
– Успокойся, – тут же отрезал его дед, а дон Луис не сказал ничего, только коснулся руки сына, и Фелипе опустил голову, стараясь справиться с собой.
Из-под его пальцев, мёртвой хваткой вцепившихся в кожаную спинку, поползла струйка дыма. Ксандер успел представить себе в красках картину, как он кидается внутрь, чтобы на глазах у изумлённой публики пытаться спасти очередного возгоревшегося: на обоих старших Альба, насколько он помнил, надежды тут было мало. Но тут Фелипе выдохнул и разжал руку – насколько Ксандер мог видеть, не сильно пострадавшую.
– Строго говоря, – продолжил старый герцог, удостоверившись, что внук не собирается воспламеняться, – Нидерланды принадлежат нам насколько это вообще возможно в отсутствие артефакта. – Он глянул на седого, который слегка поклонился. – Но есть вассальная клятва, под которой, в том числе, законный хранитель земли Нидерландов.
– Наш повелитель, – красавец выдохнул это слово с почти непристойно страстным поклонением, – рассказывал про тонкости этого… вассалитета, – на этом он коротко усмехнулся, а седой скривил бледные губы. – Но…
– Ксандер!
Шипение Адриано загадочным образом донеслось не оттуда, где он в последний раз видел венецианца – безумный друг, как выяснилось, воспользовался моментом, когда всё внимание было приковано к дымящемуся от возмущения Фелипе, и проскользнул мимо двери.
– Но? – старый герцог уронил это слово как камень.
Ксандер знал этот тон: дон Фернандо начинал злиться, точнее, гневаться. Командор не повёл и бровью; он даже слегка улыбнулся – хищной улыбкой охотника, ждущего с рогатиной в руке, когда медведь пойдёт в атаку. Похоже, преклонение перед господином у него на семью господина не распространялось.
– Но вассал моего вассала – не мой вассал, как мы все понимаем, – мягко проговорил он.
– Ксандер, пошли!
Ксандер снова глянул в сад. Все трое Альба, не отрываясь, смотрели на своего оппонента, тот в ответ так же неотрывно, хотя и куда более непринуждённо, смотрел на старого дона Фернандо, а его седой спутник и вовсе глаза прикрыл, словно решил подремать в минуту скуки.
Дольше ждать было глупо. Ксандер тихонько отступил подальше от двери, так, чтобы на него не падал свет, и наконец решился шагнуть по ту сторону – в тень, где его уже ждал Адриано. Как можно бесшумно они стали красться прочь.
– А эти-то двое кто?
Адриано говорил еле слышным шепотом, но тишина вокруг была такой абсолютной, что Ксандер расслышал его без усилий.
– Понятия не имею, – признался он.
– Они же из людей Чёрного Франко?
Ксандер усмехнулся себе под нос: вот ведь, и прозвище придумал.
– Мало ли у него слуг, – вслух ответил он. – Этих точно в первый раз вижу.
Удача им улыбалась: замок и в самом деле будто вымер – во всяком случае, нигде более на пути к искомой двери они не обнаружили ни одного признака жизни.
Улыбалась она ровно до того мгновения, когда они перешагнули нужный порог. Потому что светящейся склянки на привычном месте не было.
Вглядываясь в темноту до рези в глазах, Ксандер метнулся к полке и её ощупал, боясь до дрожи худшего – что драгоценный цветок за недостатком ухода или изъяном в хранении как-то испортился и померк. Но этот страх рассеялся: на полке попросту было пусто.
– Куда они могли его деть? – пробормотал он себе под нос.
– Погоди, – сказал сзади Адриано, серьёзно и спокойно.
«Ещё бы, не его же планы тут рухнули», – подумалось Ксандеру. За этой мыслью, впрочем, последовал мысленный упрек за несправедливость: в безразличии к его бедам Адриано пока замечен не был, скорее наоборот.
– Смотри!
Ксандер посмотрел туда, куда указывал друг, и куда он уже сам смотрел не раз: на состаренный невесть сколькими веками сундук со внушительным замком на нём. Но только сейчас, будто с сундука кто-то снял заклятие, он увидел, что имел в виду Адриано: тонкую полоску света под почти наглухо захлопнутой крышкой. Радость его увяла, едва родившись: даже если искомый цветок был там, ключа у них не было никак.
