– Видел, – кивнул тот. – И слышал, говорю же. Они с отцом не на латыни говорили, отец ещё потом хвастался, мол, какая честь, что такой человек и на родном языке, снизошел, значит. А акцент – сложно сказать. Не авзон, пожалуй, они так говорят всегда, будто поют. И наверняка не нидер… не фламандец, я хотел сказать, у вас всё-таки похоже на нас, Ксандер. А точнее не скажу. Может быть хоть иберийцем, хоть галлом, тут я не знаток.
– Скандинавом? – подсказал Ксандер.
Клаус фыркнул.
– Да ну тебя! Роста, пожалуй, он повыше среднего, но уж точно не такая мачта корабельная, как вы там на севере! И потом, там сплошь блондины, а у него волосы чёрные были, и худой он, а там всё-таки… покрепче люди. И глаза чёрные. Вот откуда на севере, скажи, взялся бы такой?
– Ниоткуда, – согласился Ксандер. С каждым новым словом описания Клауса в него будто вливали по стакану ледяной воды. – Ниоткуда.
– А имя точно никто не упоминал? – спросила Белла тоном человека, хватающегося за соломинку.
– Что ты, – покачал головой Клаус. – Ладно, ребята, если у вас всё, то я побегу. Это ж я так, – он бросил на Ксандера извиняющийся взгляд, – а у меня ещё символистика не сделана.
– Спасибо, что рассказал.
Клаус вдруг резко шагнул к Ксандеру, оказавшись с ним почти вплотную.
– А вот этого не надо, – почти прошептал он. – Ничего такого я вам не рассказал, что было бы тайной, даже не думайте. Так что вы мне ничего не должны, и я вам ничего, и это мы просто так поболтали о всяком, согласен?
Удивлённый Ксандер только кивнул.
– Вот и хорошо, – кивнул в ответ Клаус. – До встречи.
Провожая его взглядом, Ксандер услышал, как к нему ближе придвинулась Белла.
– Сеньора, нам тоже пора внутрь, – сказал он, не зная, что ещё говорить. – Холодно уже.
– Да, – негромко, словно эхом, отозвалась она. – Холодно. Пошли.
Во внутреннем дворе первая, кто им попался, была Одиль с полотенцем на плечах, разгоряченная и довольная, будто только что бегала. Глянув на Ксандера, она прищурилась, взяла под руку Беллу, что-то промурлыкала про чай и утащила её наверх, должно быть, в столовую. Ксандер же с облегчением помчался к главному зданию, порадовавшись, что искать Клауса он пошёл в куртке, и замерзнуть ему не грозило.
Голова у него шла кругом от невнятных мыслей и застрявших слов, жужжавших из памяти не хуже умозрительных пчёл Минайрос, и в темноте он еле нашёл потайную дверь. Зайдя же, он как следует её за собой задвинул: дожди и снега покорежили её косяки и её саму, так что стоило принять лишние предосторожности. Хорошо, что в тот раз их услышала Одиль, а не кто другой, но больше испытывать удачу Ксандер не хотел.
– Наконец-то, – выдохнул Вендель, – всё в порядке?
– Я кое-что узнал, – ответил Ксандер, стараясь собраться с мыслями. – Похоже, действительно, какое-то пророчество существует.
– Но? – подсказала нетерпеливая Вита.
– Но это и всё, – признался Ксандер, выбрав один из ящиков себе вместо стула. – Хорошо то, что источник надёжный, да и после того, что ты слышала, Катлина, опять же подтверждение. Но плохо то, что этот источник… ни черта его не расспросишь, такой это источник.
– Значит, он ибериец, – уточнила Катлина упавшим голосом.
– Подождите, – Вита, похоже, не была готова унывать. – Выходит, если про это пророчество знают как минимум трое – твой же источник, мой король, не донья Инес и не дон Луис?
Ксандер покачал головой.
– Значит, о нём могут знать другие иберийцы! Вы простите, я сумбурно выражаюсь, наверно, но…
– Совершенно нет, – Вендель рассеянно погладил сестру по руке, – но проблема в том, кого спросить. И как. Согласись, что вряд ли любой из них тебе всё выложит просто за красивые глаза.
Вита на мгновение замерла и вдруг широко улыбнулась.
– Я придумала! Ты гений, братец! Именно за красивые глаза!
– Ты о чём? – нахмурился он.
– Смотрите, – она раскинула широко руки, словно собираясь их всех обнять, – мы знаем, что о пророчестве известно хотя бы в роду де Кастро и Альварес де Толедо, верно? Ну и твой источник, мой король, он…
– Остановимся на этих двух, – быстро ответил Ксандер.
– Хорошо! Технически, может знать и кто-то ещё, но об этом мы можем только догадываться, поэтому лучше спросить тех, кто точно имеет отношение к знающим. А это – Исабель Альварес де Толедо и, – она протарабанила дробь на ближайшем ящике, – наша сеньора Летисия, она же племянница доньи Инес!
Вендель невесело усмехнулся.
– Вот уж кто прямо сразу всё нам расскажет. Вита, ты в своем уме?
– Я-то да, – не смутилась его сестра. – И да, пока она в своем уме, ничего нам не расскажет. А если свести её с ума? Ну, ребята, не спите! Всё же просто! – а когда трое её собеседников переглянулись, она вздохнула и объяснила: – Мы сварим любовный напиток!
