— Спасение души, друг мой, вряд ли зависит от того, кому верующие платят десятину. Вера она в сердце, а не в церкви и не в кошельке. Церковь лишь поводырь, дабы заблудшие смогли найти дорогу к Богу. Не к спасению, а к Богу. Спасение утопающих, дело рук самих утопающим. Им можно только бросить бревно, чтобы они схватились за него и выплыли. Но сделать они это смогут только сами. Или ты скажешь, что Патриарх, что предал интересы своей паствы и верной собачкой служит султану-иноверцу, поможет людям приблизится к спасению души? Или может быть Папа, что погряз в стяжание светской власти и денег, лучше?
Бывший новгородский архиепископ, являвшийся в первую очередь администратором, и только потом священником, улыбнулся, принимая доводы своего сюзерена. Ему, в сущности, было плевать. Потому что он и сам стремился к стяжанию личной власти и богатства. Да и вокруг него были такие же люди. А те, что увлекались более духовным развитием, уходили во всякого рода пустыни и глушь, дабы заниматься чем-то в корне ему непонятным…
Это разговор получился долгий. Ведь кроме обсуждения политической обстановки требовалось продумать общую стратегию предстоящей войны. Что само по себе было непросто. Ибо хватало и тех в окружении Иоанна, что, испугавшись великого войска, собираемого Казимиром, предлагали играть эту партию от обороны. Но обороной войн не выигрывают.
— Получилось! Получилось! — Радостно восклицая ворвался Великий бастард Бургундии в кабинет к своему брату — Карлу Смелому.
— Что получилось? — Раздражено спросил тот, едва пять минут как уединившийся с супругой.
Герцога, конечно, это вторжение разозлило. Но он уже привык. За восемь лет их совместной жизни их с супругой почти никогда не оставляли наедине. То в разъездах приходилось быть, то в делах каких-то, то вот такие вот … врываются. Из-за чего и с интимными отношениями, а как следствие, и с детьми, имелись категорические трудности. Ведь дети от благих намерений не зачинаются. А Карла немало беспокоило то, что у него всего один ребенок, да и тот дочь.
— Швейцарцы собираются в поход! — Воскликнул Антуан. — Большой толпой! И Ломбардцы вместе с ними!
Карл нервно дернул щекой. Ему не хотелось участвовать в этой авантюре, но супруга и братец уговорили.
Маргарет Йоркская была для него, наверное, самым полезным человеком во всем его государстве. Именно на ней «висели» обширнейшие административные задачи и целый пласт дипломатии, как внутренней, так и внешней. Поэтому кому-кому, а ей Карл доверял, не только как жене, но и как другу, сподвижнику и соратнику.
А единокровный брат? Он был его полной противоположностью, отчего выступал этаким гармоничным дополнением. Особенно отличаясь в своих сексуальных похождениях и прочих авантюрах. Чего он только не вытворял! Даже как-то под шумок умудрился выудить у Людовика XI двадцать тысяч золотых экю за «предательства брата», а потом вместе с Карлом посмеялся над «парижским лопухом». Дружные с детства они не растратили доверия и в возрасте. Антуан был безоговорочно предан брату, а тот это понимал и с огромным удовольствием принимал.
