Почтальон с самого начала подозревал, что деньги принесут Норе множество неприятностей. Каждый Тэккет в округе при малейших финансовых затруднениях обращался теперь за помощью к ней. Ее детей, вернее, детей, которых она содержала, дразнили в школе из-за того, что их мать такая толстая и такая богатая. Их отец, человек, которого в здешних краях не видели уже два года, вернулся в город и рассказывал в парикмахерской, что Нора — самая замечательная женщина, на какой он когда-либо был женат. Отец Норы грозился убить его, и это было одной из причин, по которой она всегда держала дверь на замке.
Большинство ее счетов уже было просрочено. Не далее как в прошлую пятницу кто-то в банке заметил: что-то не видно никаких признаков того, что соглашение действует. Где же Норины деньги? Для всего Ларкина это стало вопросом вопросов. А может, они как раз и лежат там, в конверте?
Спустя приблизительно час, убедившись, что поблизости никого нет, Нора выбралась из трейлера, выгребла содержимое почтового ящика и поспешно вернулась в дом.
На ее просьбы перезвонить мистер Малруни не откликнулся. Его секретарша сказала, что адвоката нет в городе.
Совещание состоялось поздно вечером, когда Клей уже собирался уходить. Началось оно весьма неприятно, так же и продолжилось.
Гриттл вошел с перевернутым лицом и объявил:
— Страховая компания уведомила, что разрывает договор страхования нашей ответственности.
— Что?! — воскликнул Клей.
— Вы прекрасно слышали — что.
— Почему вы сказали мне это только сейчас? Я опаздываю на ужин.
— Я весь день пытался с ними договориться.
Клей снял пиджак, швырнул его на диван и подошел к окну. Они немного помолчали, потом Клей спросил:
— Но почему?
— Они проанализировали нашу работу и сочли, что состояние дел в конторе их не удовлетворяет. Их напугало наличие двадцати четырех тысяч клиентов по одному делу. Если что-то пойдет не так, риск окажется слишком велик, десять миллионов долларов будут каплей в море. Поэтому они умывают руки.
— А они имеют право это сделать?
— Конечно, имеют. Страховая компания может разорвать договор страхования ответственности в любой момент. Разумеется, им придется возвратить наш взнос, но это — семечки. Клей, мы остались голыми и босыми. Наш риск больше никто не покрывает.
— Нам не понадобится покрытие.
— Это вы так говорите, а я очень обеспокоен.
— Помнится, когда мы вели дело о дилофте, вы тоже беспокоились.
— Тогда я ошибся.
— Послушайте, Рекс, старина, вы и сейчас ошибаетесь. Когда мистер Мунихэм разберется с «Гофманом» во Флагстафе, тот сам будет стремиться заключить сделку. Они уже сейчас отложили несколько миллиардов на удовлетворение претензий пострадавших от максатила. Попробуйте догадаться, сколько им будут стоить наши двадцать четыре тысячи клиентов?
— Ну, удивите меня.
— Почти миллиард долларов, Рекс. И у «Гофмана» есть эти деньги.
— И все же я беспокоюсь. Вдруг что-то пойдет не так?
— Вы маловер, приятель. Просто подобные вещи требуют терпения. Суд назначен на сентябрь. Когда он закончится, деньги снова потекут к нам рекой.
— Пока мы истратили восемь миллионов на рекламу и тесты. Нельзя ли по крайней мере притормозить? Почему вы не хотите остановиться на двадцати четырех тысячах?
— Потому что этого мало. — С этими словами Клей улыбнулся, надел пиджак, похлопал Гриттла по плечу и отправился на ужин.
Встреча со старым приятелем, соседом Клея по комнате в университетском общежитии, была назначена в гриль-баре «У старого Эббита» в половине девятого. Клей просидел за стойкой около часа, прежде чем зазвонил мобильник. Приятель вежливо извинился: он задерживался на каком-то совещании конца которому пока не предвиделось.
Собравшись уходить, Клей окинул взглядом зал и заметил Ребекку в обществе двух дам. Он вернулся, снова уселся у стойки и заказал еще один эль. Их пути опять пересеклись, он отчаянно хотел поговорить с ней, но ни в коем случае не собирался вклиниваться в женскую компанию. Лучше всего пройти мимо, сделав вид, что он направляется в туалет.
Когда Клей поравнялся с их столиком, Ребекка подняла голову и сразу улыбнулась. Потом она представила Клея подругам, а тот объяснил, что ждет университетского приятеля, с которым собрался поужинать, и принес извинения за вторжение. Какая ерунда, они рады познакомиться, заверили дамы.
Минут через пятнадцать Ребекка появилась в переполненном баре и остановилась возле Клея. Очень близко.
— У меня есть свободная минутка, — сказала она. — Подруги подождут.
— Потрясающе выглядишь, — заметил Клей, которому не терпелось начать разговор.
— Ты тоже.
— А где Майерс?
Она пожала плечами, давая понять, что ей это безразлично.
— Работает. Он всегда работает.
— Как протекает семейная жизнь?
— Очень одиноко, — ответила Ребекка, глядя в сторону.
Клей выпил. Если бы они находились не в переполненном баре и если бы Ребекку не ожидали подруги, она с удовольствием вывернула бы перед ним душу наизнанку. Ей столько хотелось ему рассказать.
Семейная жизнь не задалась! Клей едва сдержал торжествующую улыбку и многозначительно произнес:
— Помни: я продолжаю ждать.
