— Не следует ли сосредоточиться на медицинских свидетельствах? — предложил Уэсли. — Я имею в виду: это дало бы простор для маневра, можно было бы попытаться доказать, что повторное образование опухолей никак не связано с дилофтом. В этом случае мы могли бы соскочить с крючка, как и «Акерман». Мне не хотелось бы строить из себя шута горохового, но что поделаешь…
— Нет! Нам крышка, — оборвал его Френч. Порой он умел быть резким настолько, что всем становилось не по себе. Сейчас он давал понять: незачем зря тратить время. — Уикс сказал мне, что препарат более опасен, чем пуля, летящая в голову. Их собственные исследователи пачками подают в отставку, поставив крест на своей карьере. Компания может загнуться.
— Ты имеешь в виду «Фило»?
— Да. Покупая «Акермана», они надеялись, что удастся уладить кутерьму вокруг дилофта. Но теперь ясно, что истцов второй и третьей очереди окажется гораздо больше, чем предполагалось, и люди потребуют куда более существенных компенсаций. «Фило» повисла на волоске.
— Как и все мы, — пробормотал Карлос и тоже бросил на Клея такой взгляд, что тому вспомнилась «пуля, летящая в голову».
— Если наша ответственность будет доказана, мы не можем согласиться на суд, — заметил Уэс, как будто это не было очевидно.
— Придется договариваться, — сказал Дидье. — Речь ведь идет о выживании.
— Во что может обойтись каждый истец? — спросил Клей, удивляясь тому, что вообще еще способен говорить.
— Если дойдет до вердикта, то от двух до десяти миллионов, в зависимости от размера штрафных санкций, — предположил Френч.
— Это в лучшем случае, — добавил Карлос.
— Черта с два они увидят меня в суде! — выпалил Дидье. — Не с такими фактами.
— Средний возраст большинства истцов — шестьдесят восемь лет, все они пенсионеры. — Уэс стал размышлять вслух. — Значит, с точки зрения экономики ущерб от смерти пациента окажется не так уж велик. Компенсация за перенесенные физические и моральные муки, конечно, увеличит итоговую сумму. Но поодиночке, думаю, каждое из этих дел можно уладить за миллион долларов.
— Поодиночке не удастся, — съязвил Дидье.
— Сейчас не до шуток, — осадил его Уэс. — А вот если речь пойдет о такой заманчивой мишени, как банда жадных адвокатов-«массовиков», цена возрастет настолько, что у нас крышу сорвет.
— Я бы предпочел сейчас оказаться на месте истцов, чем на своем собственном, — признался Карлос и потер усталые глаза.
Клей обратил внимание, что никто не прикоснулся к спиртному — пили только кофе и воду. А ему отчаянно хотелось полечиться замечательной водкой Френча.
— Скорее всего коллективный иск мы проиграем, — сказал Френч. — Все, кто еще в деле, стараются из него выйти. Как вам известно, очень немногие из истцов второй и третьей очереди уже получили компенсации, и, по очевидным причинам, они захотят отколоться от нашего иска. Я знаю по меньшей мере пять групп адвокатов, готовых обратиться в суд с требованием расформировать наше дело и вышвырнуть нас за дверь. Не могу их осуждать.
— Можно побороться, — возразил Уэс. — Мы ведь работаем за гонорары и, стало быть, в этом случае теряем прибыль.
Однако настроения бороться ни у кого не было, по крайней мере в данный момент. Независимо от того, сколько денег имел каждый, оборот, который принимало дело, пугал всех. Клей в основном слушал, ему была интересна реакция остальных четырех. У Пэттона Френча денег больше, чем у любого из присутствующих, и он был уверен, что сможет выстоять. Уэс, заработавший на табачных махинациях полмиллиарда, — тоже. Карлос петушился, но явно нервничал. По-настоящему боялся Дидье, лицо у того было застывшим.
Каждый из них был намного богаче Клея, а дел по дилофту у Клея было больше, чем у любого из них. Такая математика ему не нравилась.
Если исходить из суммы вероятной компенсации в три миллиона, то даже при том, что список ограничится его нынешними семью истцами, что маловероятно, придется выплатить двадцать миллионов. А уж если список увеличится…
Клей поднял вопрос о страховке и с огромным удивлением узнал, что ни у одного из четырех коллег никакой страховки нет. Страховые компании еще несколько лет назад расторгли свои договоры с ними. Теперь немногие решались иметь дело с «массовиками». И теперешние неприятности с дилофтом прекрасно объясняли почему.
— Благодарите судьбу, что у вас есть эти десять миллионов, — подытожил Уэсли. — По крайней мере эти деньги вам не придется доставать из собственного кармана.
Большей частью совещание свелось к жалобам и стонам. Им нужно было выплакаться сейчас друг другу в жилетки, но долго предаваться печали они не собирались. В общих чертах был выработан план действий: в какой-то, пока не определенный, момент встретиться с мисс Уоршо и прощупать возможность договориться. Она старалась довести до сведения всех и каждого, что не пойдет ни на никакие сделки, что решительно настроена на суд и хочет устроить сенсационное представление, в ходе которого нынешние и бывшие «короли» будут выведены на чистую воду и предстанут перед присяжными в чем мать родила.
