— Я здесь! — крикнул в ответ Клей и шагнул навстречу. — Что вам нужно?
Человек вдруг застыл в руках продолжавшего крепко его держать охранника. Эд Уайетт и еще один адвокат на всякий случай подошли поближе.
— Я — ваш клиент, — тяжело дыша, сказал мужчина. — Отстаньте от меня. — Он дернулся, чтобы освободиться от охранника.
— Оставьте его, — сказал Клей.
— Я желаю поговорить со своим адвокатом, — с вызовом заявил пришелец.
— Так встречи не назначают, — холодно парировал Клей. Он отдавал себе отчет в том, что за ним наблюдают подчиненные.
— Ага, не назначают! А если я звоню день и ночь, а у вас все телефоны вечно заняты? Вы лишили нас справедливой компенсации от цементной компании. Мы желаем знать почему. Что, денег показалось мало?
— Видимо, вы верите всему, что пишут в газетах, — заметил Клей.
— Я верю тому, что нас обобрал наш собственный адвокат. И мы не собираемся сдаваться без борьбы.
— Вам всем нужно успокоиться и перестать читать газеты. Мы вовсе не поставили крест на вашем деле. — Это была ложь, но ложь во спасение. Мятеж следовало подавить, по крайней мере здесь, в офисе.
— Умерьте аппетиты — и мы получим свои деньги! — прорычал мужчина. — Я говорю это от имени всех ваших клиентов.
— Я добьюсь для вас соглашения, — пообещал Клей с фальшивой улыбкой. — Только успокойтесь.
— Иначе мы обратимся в коллегию адвокатов.
— Остыньте.
Мужчина попятился, потом повернулся и вышел.
— Все по местам, за работу, — скомандовал Клей, хлопнув в ладоши, будто у его сотрудников дел было невпроворот.
Ребекка появилась час спустя. Войдя в приемную, она протянула регистраторше записку.
— Пожалуйста, передайте это мистеру Картеру, — попросила она. — Это очень важно.
Регистраторша взглянула на охранника, который после недавнего эксцесса был особенно бдителен. И им понадобилось несколько секунд, чтобы решить, что миловидная молодая дама едва ли представляет собой угрозу.
— Я старый друг мистера Картера, — добавила Ребекка.
Кем бы она ни была, но ее имя заставило мистера Картера выскочить к ней резвее, чем к кому бы то ни было за всю историю существования фирмы. Он проводил ее к себе в кабинет, где они уселись в углу: Ребекка на диване, Клей — на стуле, который постарался придвинуть как можно ближе. Долго молчали. Клей был слишком взволнован, чтобы произнести что-нибудь связное. Ее визит мог означать что угодно, но только не неприятность.
Ему хотелось броситься к ней, обнять, ощутить запах духов у нее на затылке, провести ладонями по ее бедрам. Она совсем не изменилась — та же прическа, та же косметика, помада, браслет…
— Ты пялишься на мои ноги, — наконец произнесла Ребекка.
— Да, пялюсь.
— Клей, у тебя неприятности? О тебе пишут столько гадостей.
— Стало быть, ты поэтому пришла?
— Да. Я волнуюсь.
— Волнуешься — значит, я тебе небезразличен.
— Небезразличен.
— Значит, ты меня не забыла?
— Нет, не забыла. Я сейчас как бы на запасном пути — с замужеством и вообще… И по-прежнему думаю о тебе.
— Все время?
— Во всяком случае, все чаще и чаще.
Клей закрыл глаза и положил ладонь на ее колено. Она моментально сбросила его руку и отодвинулась.
— Клей, я замужем.
— Тогда давай совершим прелюбодеяние.
— Нет.
— На запасном пути? То есть это временно? Что случилось, Ребекка?
— Я пришла не для того, чтобы говорить о своей семейной жизни. Просто шла мимо, вспомнила о тебе и забрела.
— Забрела? Как потерявшаяся собака? Не верю.
— Твое дело. Как наша куколка?
— Она то тут, то там. Мы так договорились.
Ребекка помолчала немного в раздумье. То, что между Клеем и куколкой существует договоренность, ей явно не нравилось. Правда, сама она вышла замуж за другого, но мысль о том, что другая может быть у Клея, ее раздражала.
— Ну, как тебе Червяк? — спросил Клей.
— Нормально.
— И это все, что может сказать молодая жена? Всего лишь «нормально»?
— Мы ладим.
— Года не прожили вместе, и это самое большее, чем ты можешь похвастать? Вы ладите?
— Да.
— Ты что, не спишь с ним, что ли?
— Мы женаты.
— Но он же хам. Я видел, как вы танцевали на свадьбе, меня чуть не вырвало. Признайся, что в постели он мерзок.
— Он в постели мерзок. А твоя куколка?
— Она предпочитает девочек.
Оба долго смеялись. Однако им столько было нужно сказать друг другу, поэтому, помолчав, она, под все тем же пристальным взглядом Клея положив ногу на ногу, спросила:
— Ты справишься?
— Не будем говорить обо мне.
— Адюльтер — не мой стиль.
— Но ты об этом подумала, правда?
— Я нет, а ты — да.
— Но это же было бы замечательно, согласись.
— Было бы, но не будет. Я так жить не собираюсь.
— Я тоже, Ребекка. Не хочу ни с кем делить тебя. Ты была моей, но я тебя упустил. Буду ждать, когда ты снова станешь свободной. Только ты поторопись, черт возьми.
— Этого может и не случиться, Клей.
— Случится.
Лежа в постели рядом с Ридли, Клей всю ночь думал о Ребекке. Он то проваливался в неглубокий сон, то просыпался — с неизменной глупой улыбкой на лице. От улыбки, впрочем, не осталось и следа, когда в пять утра зазвонил телефон. Клей взял трубку в ванной, потом переключил разговор на кабинет.
