В округе Колумбия, как и в прочих регионах страны, ранние утренние и поздние вечерние телепрограммы кишели рекламой, призывавшей пострадавших от чего бы то ни было немедленно звонить адвокату такому-то или такому-то, который был готов надрать задницу виновному, не требуя никакой платы за предварительную консультацию. Часто адвокаты сами появлялись на экране, обычно выглядели они при этом весьма непривлекательно.
У Полетт вид тоже был испуганный, она едва заметно качала головой.
— Разумеется, нет, — успокоил их Клей. — Предоставим дело профессионалам.
— Сколько ожидается клиентов? — спросил Родни.
— Тысячи. Трудно сказать точно.
Родни медленно обвел взглядом присутствующих.
— По моим подсчетам, нас всего четверо, — заметил он.
— Будет больше. Иона отвечает за расширение фирмы. Снимем помещение где-нибудь в пригороде и набьем его параюристами. Они будут сидеть на телефонах и оформлять документы.
— А где мне искать этих параюристов? — встревожился Иона.
— В разделах «Ищу работу» юридических журналов. Начинай работать над рекламой. Кроме того, сегодня у тебя встреча с агентом по недвижимости из Манассаса. Нам нужно около пяти тысяч квадратных футов площади. Ничего сверхъестественного, но чтобы там обязательно был телефонный кабель и все необходимое для подключения компьютеров, которые, как известно, являются твоей специальностью. Сними помещение, оборудуй, найми служащих и организуй их работу. Чем скорее ты все это сделаешь, тем лучше.
— Слушаюсь, сэр.
— Сколько стоит каждое дело? — поинтересовалась Полетт.
— Столько, сколько смогут выложить «Лаборатории Акермана». Амплитуда от десяти тысяч — это минимум — до пятидесяти. Итог будет зависеть от многих факторов, не в последнюю очередь от масштабов урона, нанесенного мочевому пузырю клиента.
Полетт что-то подсчитывала в блокноте.
— И сколько дел мы можем получить? — уточнила она.
— Пока сказать невозможно.
— Ну, хоть примерно.
— Не знаю. Несколько тысяч.
— Ладно, предположим, три тысячи. Три тысячи дел умножить на минимум десять тысяч долларов — получается тридцать миллионов, так? — медленно бубнила она, производя вычисления.
— Правильно.
— А каковы будут гонорары юристов? — не унималась Полетт. Остальные не сводили глаз с Клея.
— Треть от общей суммы компенсаций.
— То есть десять миллионов? — не веря своим ушам, произнесла Полетт. — На всех?
— Да. Мы их разделим.
Слово «разделим» несколько секунд эхом отдавалось от стен. Иона и Родни смотрели на Полетт, подстрекая взглядами: ну, давай, давай, доводи дело до конца.
— Разделим — в каком соотношении? — осторожно спросила та.
— По десять процентов.
— Значит, если не ошибаюсь, моя доля составит миллион?
— Совершенно точно.
— А моя? — решился задать вопрос Родни.
— Твоя тоже. Иона получит столько же. И это, смею надеяться, минимум.
Минимум или нет, но они в глубоком молчании, как показалось, очень долго осмысляли названные цифры, мысленно уже прикидывая, на что истратить будущие деньги. Для Родни эта сумма означала возможность дать образование детям. Для Полетт — развестись с греческим мужем, которого она за последний год видела всего лишь раз. Для Ионы — воплощение мечты поселиться на яхте и ловить рыбу дни напролет.
— Ты ведь не шутишь, правда, Клей? — уточнил Иона.
— Я абсолютно серьезен. Если мы хорошенько потрудимся с годик, у всех будет реальный шанс уйти на покой молодыми.
— Кто тебя навел на дилофт? — спросил Родни.
— На этот вопрос я вам никогда не отвечу. Простите. Просто доверьтесь мне. — В этот момент Клей искренне надеялся, что собственная слепая вера в Макса Пейса его не подведет.
— Я даже про Париж почти забыла, — хмыкнула Полетт.
— Вот это ты напрасно. На следующей неделе мы там непременно будем.
Иона вскочил на ноги и схватил свой блокнот.
— Как зовут этого риэлтора? — спросил он, готовый действовать.
На третьем этаже своего дома Клей устроил небольшой кабинет. Не то чтобы он собирался там много работать, но было необходимо место для бумаг. Старинный стол, напоминавший чем-то гигантскую тумбу для разделки туш, он нашел в антикварном магазине во Фредериксбурге. Стол полностью занимал пространство вдоль одной стены, и на нем помещалось все необходимое: телефон, факс, ноутбук…
Устроившись именно за этим столом, Клей начал робкие попытки вхождения в мир коллективных досудебных соглашений. Первый звонок он сделал, дождавшись девяти часов вечера — времени, когда некоторые, особенно пожилые люди, страдающие артритом, отходят ко сну. Выпив чуть-чуть для храбрости, он набрал номер.
На другом конце провода трубку сняла женщина, скорее всего миссис Тед Уорли из Верхнего Мальборо, штат Мэриленд. Клей представился вежливо и небрежно, будто в звонке адвоката не было ничего необычного и тревожного, и спросил, может ли он поговорить с мистером Уорли.
— Он смотрит футбол, — ответила женщина. Видимо, когда играли «Иволги», Тед к телефону не подходил.
— Понимаю, но… нельзя ли отвлечь его на минутку?
— Говорите, вы адвокат?
— Да, мэм, адвокат из округа Колумбия.
— А что он натворил?
