— Клей, не надо так шутить! — едва слышно пролепетала Полетт.
— Я не шучу. Это правда.
Последовала пауза, Клей услышал, как Полетт всхлипывает. Попятившись и присев на край кровати, он почувствовал, что и сам готов расплакаться.
— О Господи! — дважды произнесла Полетт.
— Я перезвоню тебе через несколько минут, — сказал Клей.
Иона еще был в офисе. Он проорал что-то нечленораздельное, потом, выронив трубку, побежал искать Родни. Клей слышал, как хлопнула дверь, как они на ходу переговаривались между собой. Потом трубку взял Родни.
— Слушаю, — сказал он.
— Твоя доля — десять миллионов, — в третий раз повторил свое сообщение Клей. Это было лучшее в его жизни исполнение роли Санта-Клауса.
— Боже милостивый, Боже милостивый, Боже милостивый! — запричитал Родни. Где-то рядом с ним визжал и вопил Иона.
— Да, в это трудно поверить, — сказал Клей. Он живо представил себе, как Родни в БГЗ сидит за своим обшарпанным столом, заваленным бумагами, с фотографиями жены и детей, прикнопленными к стене, — честнейший человек, работающий не покладая рук за нищенскую зарплату.
Интересно, что он скажет жене, когда позвонит ей минуту спустя?
Иона взял параллельную трубку, и они втроем немного поболтали о совещании: кто был, где оно происходило, как? Никому не хотелось заканчивать разговор, но Клей помнил, что обещал перезвонить Полетт.
Рассказав подробности и ей, он долго сидел на кровати, сожалея, что больше позвонить некому. Ему хотелось увидеть Ребекку, услышать ее голос, прикоснуться к ней. Они могли бы купить домик в любом месте, где она пожелала бы, жить тихо и счастливо с дюжиной детишек и без каких бы то ни было родственников, — только няни, горничные, повара и, возможно, даже дворецкий. Дважды в год он разрешал бы ей слетать на их собственном самолете домой, чтобы всласть поругаться с родителями.
А может, и Ван Хорны стали бы вести себя поприличнее, появись в семье сотня-другая миллионов, которыми можно было бы хвастаться, хотя для них деньги и были бы недосягаемы?
Стиснув зубы, Клей набрал ее номер. Была среда, традиционный вечер в загородном клубе, так что Ребекка наверняка одна в квартире. Три гудка — и он услышал ее голос, от которого весь сразу обмяк.
— Привет, это Клей, — сказал он как можно более непринужденно. За полгода они не обменялись ни единым словом, но лед сразу же был сломан.
— Привет, незнакомец, — ответила она. Сердечно.
— Как поживаешь?
— Прекрасно, как всегда, дел по горло. А ты?
— Так же. Я в Нью-Йорке, улаживаю кое-какие дела.
— Я слышала, что дела у тебя идут неплохо. — С подтекстом.
— Да, неплохо. Грех жаловаться. Как твоя работа?
— Мне осталось шесть дней.
— Уходишь?
— Да. Я, знаешь ли, выхожу замуж.
— Слышал. И когда?
— Двадцатого декабря.
— Я не получил приглашения.
— А я его тебе не посылала. Не думала, что ты захочешь прийти.
— Может, и не захочу. А ты уверена, что хочешь выйти замуж?
— Давай поговорим о чем-нибудь другом.
— Не вижу других тем.
— Ты с кем-нибудь встречаешься?
— Женщины гоняются за мной по всему городу. Где ты познакомилась с этим парнем?
— А ты, говорят, купил дом в Джорджтауне?
— Уже давно. — Ему было приятно, что она спросила. Значит, его успехи ей не безразличны. — Этот твой парень — просто червяк, — ляпнул он.
— Перестань, Клей. Давай обойдемся без грубости.
— Он червяк, и ты сама это знаешь, Ребекка!
— Я повешу трубку.
— Ребекка, не выходи за него. Ходят слухи, что он голубой.
— Хорошо, он червяк и голубой. Что еще? Давай, Клей, выкладывай, тебе полегчает.
— Не делай этого, Ребекка. Твои родители сожрут его заживо. К тому же твои дети будут на него похожи. Клубок маленьких червячков.
Короткие гудки.
Клей вытянулся на кровати и уставился в потолок. Ее голос продолжал звучать у него в ушах. Его потрясло, насколько, оказывается, он по ней соскучился. Потом вдруг, напугав его, заверещал телефон. Это был Пэттон Френч, он звонил из вестибюля. Их ждал лимузин. Предстояли три часа ужина с дегустацией вин. Но кто-то же должен был заняться и этим.
Все участники сговора поклялись хранить тайну. Адвокаты подписали толстенный документ, подтвердив конфиденциальность всего, что касалось переговоров о дилофте и достигнутого соглашения. Перед отлетом из Нью-Йорка Пэттон Френч сообщил коллегам:
— Это будет в газетах через сорок восемь часов. «Фило» облизнется, акции поползут вверх.
На следующее утро «Уолл-стрит джорнал» разразился статьей; разумеется, всю вину валили на адвокатуру. «КОЛЛЕКТИВНЫХ ДЕЛ МАСТЕРА ВЫКОЛАЧИВАЮТ БЫСТРОЕ СОГЛАШЕНИЕ», — гласил заголовок. «Неназванным источникам» было что порассказать. В деталях они были точны: общая сумма в два с половиной миллиарда долларов будет выплачена на первом этапе сделки, еще полтора миллиарда — резервный фонд для более тяжелых случаев.
