Рене зашел на минутку домой, а потом направился в Лувр, и королева Екатерина, вернувшись с охоты, застала его у себя в кабинете.
— А, это ты! — сказала она. — Ты знаешь, что случилось с сиром де Коарассом?
— Да, ваше величество.
— Он дрался на дуэли и тяжело ранен.
— Нет, он ранен легко.
— Значит, он выздоровеет?
— Еще бы, ведь за ним достаточно хорошо ухаживают, — сказал Рене наобум.
— Разве? Кто же именно?
— Ваше величество, — ответил Рене, — я только что с большим трудом выкарабкался из когтей господина Кабоша и не имею ни малейшего желания попасть в них опять.
— Да что ты мелешь, Рене? — удивленно спросила королева.
— Помилуйте, государыня, сир де Коарасс находится под большой протекцией. Король очень любит его…
— Король сделает все, что я захочу.
— Но ведь король не один; принцесса Маргарита тоже интересуется им!
Королева вздрогнула и внимательно посмотрела на Рене.
— Ах, Господи, — продолжал тот, — он вполне заслужил это! Ведь он и дрался-то из-за нее, ваше величество! Королева от изумления даже привскочила.
— Да что ты говоришь! — крикнула она. — Коарасс дрался на дуэли из-за принцессы Маргариты?
— Да, ваше величество.
— Но… с кем же?
— С его высочеством Генрихом Лотарингским, герцогом Гизом! — ответил Рене с жестоким хладнокровием.
Екатерина побледнела, и судорога бешенства так схватила ее за горло, что она могла с трудом прохрипеть лишь одно слово:
— Говори!
По повелительному тону, которым было произнесено это слово, Рене понял, что отныне устойчивость его влияния всецело зависит от важности тех признаний, которые он сделает, и тотчас произнес:
— Желая повидать принцессу Маргариту, герцог Гиз приехал инкогнито в Париж.
— Ну, и ему удалось повидать ее?
— Да.
— Значит, он был в Лувре?
— Да, государыня.
— Вот как? — с негодованием крикнула королева. — Значит, мне служат очень, плохо! Герцог должен был быть в Бастилии теперь!
— Я тоже так думаю, — сказал Рене. — Но… теперь герцог уже очень далеко от Парижа!
— Значит, он видел Маргариту? Ну и…
— Господи, но принцесса разлюбила его, потому что в течение этого времени успела полюбить…
Рене остановился, колеблясь выговорить решительное слово.
— Договаривай! — крикнула королева.
— Ну, Господи, герцог отлично сделал, что наградил этого дворянчика знатным ударом в грудь, потому что…
— Рене! — вне себя от бешенства крикнула королева. — Если ты лжешь, берегись!
— Но к чему же я стану лгать, государыня?
— Значит, Маргарита…
— Ее высочество взяла сира де Коарасса под свое покровительство, и недаром…
Королева позеленела от злости и воскликнула:
— О, если это так, то Коарасс умрет!
Хотя час, который она сама назначила для разговора с королем, далеко еще не настал, она все же послала Рауля просить его величество немедленно принять ее и вошла в кабинет короля с мраморно-бледным лицом и взглядом, мечущим гром и молнию.
— Ах, бедный Анри, — пробормотала Маргарита, заметив через замочную скважину, в каком расстройстве чувств явилась королева- мать. — Чего только она добивается! Но не беспокойся, я здесь и… люблю тебя!
— Но помилуйте, ваше величество! — воскликнул Карл IX, увидав бледное, искаженное лицо матери. — Что случилось?
— Об этом я могу сообщить вашему величеству лишь наедине! ответила Екатерина, бросая многозначительный взгляд на Мирона.
Король знаком приказал врачу уйти. Тогда Екатерина упала в кресло, словно отдаваясь приступу слабости.
— Я слушаю вас, ваше величество, — сказал король. — Говорите!
— Ваше величество, — начала Екатерина, — я только что просила вас уделить мне время для аудиенции и предупредила, что собираюсь говорить с вами о сире де Коарассе.
— Да, да, — сказал король, — и я сразу догадался, о чем вы хотите говорить со мной. Я слышал, что сир де Коарасс очень умело предсказывает будущее, а так как вы, ваше величество, усиленно покровительствуете всяким шарлатанам, то я и решил, что вы пришли просить у меня какой-нибудь милости для этого бедного дворянчика.
— Нет, ваше величество, — с силой крикнула Екатерина, — сир де Коарасс позволил себе посмеяться надо мной, и я пришла просить ваше величество наказать дерзкого, как он того заслуживает!
— О, если он позволил себе посмеяться над вами, он будет жестоко наказан, — ответил Карл IX. — Но каким образом случилось это?
Королева с удовольствием умолчала бы о всей той комедии, в которой она играла такую жалкую роль, но король настаивал на деталях, и Екатерине пришлось подробно рассказать сыну обо всех перипетиях ее колдовских сеансов с сиром де Коарассом.
— Черт возьми! — воскликнул Карл. — Я вполне согласен с вами! Сир де Коарасс заслуживает примерного наказания! Ну, если вы хотите, я пошлю его на недельку в Бастилию!
— Вашему величеству угодно шутить! — с бешенством крикнула королева.
— Но почему же, ваше величество?
— Я пришла требовать смерти этого негодяя, а вы…
— Полно! Вы, наверное, говорите это не серьезно! Да знаете ли вы, что, для того чтобы повесить, сжечь или обезглавить сира де Коарасса, мне пришлось бы воскресить старый закон о колдунах!
— Ну так воскресите этот закон, ваше величество!
