Айна ехала с открытым окном, глядя на ворочающийся беспокойным сном ночной город. Обычно в летние ночи аристократические кварталы Тимлейна полнились прогуливающимися, будь то припозднившиеся хмельные кавалеры или сопровождавшие его девицы. Обычно - но не в этот раз. Пустые улицы, закрытые наглухо оконные ставни, редкий свет фонарей. Глухая тишина, ни песен, ни ругани, и тем более никаких прохожих - разве что изредка встретится армейский патруль, конный или пеший. Вот стражников было вчетверо больше против привычного. Карету Лейвиса не остановили, впрочем, ни разу - видели герб Рейсвортов, хищно ощерившегося рыжего лесного кота.
Кузен молчал. О делах не говорил - видно, опасался, что возница подслушает. Подал голос лишь раз:
- Как тебе тимлейнские ночи, сестра? - голос Лейвиса оставался встревоженным, взгляд - бегающим. Беспокоится, не решит ли все же строптивая кузина выдать заговор королю или нынешнему герцогу Айтверну? По всей видимости, да. Хладнокровием своего отца этот юноша не отличался явно.
- Стеренхордские ночи были не лучше здешних. Столь же пустые и унылые, - ответила Айна сдержанно. - В столице хотя бы найдется, с кем перемолвиться словом. Иногда.
- Рад, если в моем лице тебе нашелся подходящий собеседник.
- Нет, что ты. Я подразумевала своих подруг.
Кузен осекся и замолчал.
Дорога петляла, мимо проносились дома. Экипаж миновал Старую Ратушную площадь, затем Новую, проехал по Рассветной улице и наконец остановился возле украшенного островерхими башенками особняка Айтвернов. Дежурившие у въезда стражники вытянулись во фронт, приветствуя свою госпожу, когда Айна вышла. На этот раз она все же позволила Лейвису побыть джентльменом, и оперлась на его руку. Даже сквозь перчатку ладонь кузена показалась холодной.
- Когда ждать тебя со следующим родственным визитом, сестра? - спросил сын графа Рейсворта учтиво, мимоходом бросив кивок сержанту привратной стражи.
- Ты можешь заехать ко мне через четыре дня, во вторник, не раньше пяти, - Айна вырвала ладонь из цепких пальцев кузена, запахнулась в плащ, спасая от внезапно налетевшего порыва не по-августовскому промозглого ветра. - Поросенок был хорош, но передай отцу все-таки, в следующий раз ему стоит озаботиться лучшим вином. То, которым он потчевал нас сегодня, было всего лишь приемлемым.
- Я тебя понял, сестра, - Лейвис серьезно кивнул. - Что-нибудь еще хочешь мне сказать на прощание?
- Увидишь во дворце Артура - передай, я скучаю и давно не виделась с ним. Пусть хоть изредка ночует дома, - Айна нарочно подлила масла в огонь владеющей кузеном тревоги. Пусть подергается - хотя бы самую малость. Девушка обернулась к сержанту: - Томас, проводите меня в дом. Здесь становится прохладно.
- Слушаюсь, миледи, - гвардеец отворил ворота на внутренний двор, посторонился, давая своей госпоже первой зайти.
В холле Айну встретила Нэнси Паттерс - та, видимо, так и не ложилась отдыхать. При виде юной леди Айтверн камеристка вскочила с украшенной зеленой обивкой кушетки, всплеснула руками:
- Где вас черти носят, моя леди, в час пополуночи! - вскричала она шепотом, видимо, опасаясь перебудить домашних.
- На званом ужине у лорда Верховного констебля Иберлена, неужто тебе память отшибло? - Айна внезапно чуть пошатнулась, будто набранный из мореного дуба паркет превратился внезапно в качающуюся на волнах палубу корабля. Томас аккуратно придержал Айну под локоть. - Можете возвращаться на свой пост, сержант, - бросила девушка гвардейцу. - Нэнси, помоги снять плащ, тут ужасно душно, и скажи девочкам, пусть ставни раскроют.
- Девочки все спят, госпожа, я одна вас дожидалась.
- Спят - значит разбудишь. Тут не продохнуть.
В холле было не только ужасно душно, но и, пожалуй, излишне светло - горели все тридцать свечей на двух люстрах по центру потолка. Хорошо хоть, еще четыре люстры, боковые, оставались погашены. Айна прищурилась, подавив желание прикрыть глаза ладошкой - от внезапного яркого света они заслезились. Голова продолжала кружиться, к горлу подкатила тошнота.
- На вас поглядеть страшно, моя леди, - сказала Нэнси все также полушепотом. - Что с вами делали там? И разит, словно...
- Разит от меня, как от лорда Артура, когда тот возвращается домой, - Айна запрокинула голову, от души расхохоталась. Камеристка поглядела на нее почти с испугом, приняла на руки зеленый плащ.
Айна с наслаждением развязала слишком тугой высокий ворот своего парадного платья. Оцепенение и страх, сковавшие ее на ужине у Рейсвортов, стремительно отступали, но отступали не бесследно. Пережитое дочерью покойного герцога Айтверна напряжение требовало выплеснуть себя хоть как-то, и совсем неважно было, во что. Айна была готова хоть заразительно смеяться, хоть столь же заразительно кричать - ей было ровным счетом наплевать. Вернулась домой из этого клобука свивавшихся вокруг ее шеи змей - и ладно, и хорошо. Теперь можно даже фамильные сервизы вдребезги бить - лишь бы хоть как-то приглушить в памяти все дичайшие вещи, которые пришлось выслушать и с которыми пришлось согласиться.
