— Не тяну. Другой бы тянул, а я нет. Не такой я человек, чтобы тянуть. Другой бы… Ой, вы кажется придавили мою ногу? Так вот: в сентябре 1918 года этот министр, собираясь ехать в Крым, уложил в чемодан все, что было у него ценного: романовские деньги, золото, бриллианты, меха — по тому времени тысяч на 60, а по нынешнему — триллионов на 120. И отправил он сдуру этот чемодан по железной дороге до Севастополя — багажом.
— Неужели тоже пропал? — подскочил, как от электрического тока, старый морской волк.
— В том-то и дело, что в январе 1920 года чемодан дошел до места в целости и сохранности. Понимаете, был Скоропадский, его сверг Петлюра, потом были большевики, Махно, добровольцы, опять большевики, города горели, переходили из рук в руки, вокзалы разрушались до основания, багаж на железнодорожных складах разворовывался почти дочиста, чемоданы и корзины опоражнивались и набивались кирпичами, а министерский чемодан все полз себе и полз, как трудолюбивый муравей, и через полтора года таки дополз до конечной станции в полной целости и сохранности!.. Так верите ли, когда экс-министр в присутствии багажных хранителей открыл свой чемодан, все рвали на себе волосы… кое-кто слетел даже с места! Багажный приемщик на станции Взломовка, когда узнал, на собственных подтяжках повесился, два багажных грузчика запили мертвую… Вообще, бум — на весь юг России!
Эта история произвела на русских впечатление разорвавшейся бомбы.
Англичане же остались совершенно покойны и только переводили свои недоумевающие взоры с одного из нас на другого…
А мы, русские, смеялись, смеялись до слез.
И когда одна из моих слез капнула в стаканчик с английским хересом, мне показалось, что весь херес сделался горько-соленым.
Рекомендуется при помощи «маузера» во все неучебные заведения.
У одного середнячка был пудель. Они очень любили друг друга, но благодаря кулацким элементам продналог не удался и потому животы у них были пустые, как голова социал-соглашателя.
Однажды сидел хозяин пуделя у камина и ковырял ногой холодную золу. Пудель сидел тут же. Как вдруг он подполз к хозяйской ноге и любовно вцепился зубами в икру.
— Это тебе не паюсная! — воскликнул хозяин, перегрызая горло собаки.
И что же! Бедная собака кормила хозяина три дня, не считая шкуры шерстью вверх, из которой вышли меховые сапоги.
Так отблагодарил добрый пудель своего любящего хозяина за все его заботы.
Хороши у Трошки сережки. Вырывай сережки с мясом — будешь есть окрошку с квасом. За сокрытые излишки вынули у Тришки кишки. За морем телушка полушка, а у нас крысенок — миллион стоит. Я буду есть пирог с грибами, а ты держи язык за зубами.
Реквизировал папа у одного агента Антанты десяток слив. Принес домой, положил на стол, ан глядь — через минуту их уже 9 штук.
— Дети, кто сливу съел? — спрашивает папа. Все дети сказали: «Мы не брали», и маленький Ваня тоже сказал: «Не я».
Папа, будучи опытным чекистом, пустился на провокацию:
— Сливы мне не жалко, но если кто съел ее с косточкой — можно умереть.
— Нет, я косточку выплюнул, — испуганно сказал Ваня.
— Ага, попался. Становись к стенке! — И все засмеялись, а Ваня заплакал:
— Эх, засыпался я!
С мужика — штанишки, армии — излишки, мужику в живот — пулю, населению вместо хлеба — дулю.
Везли два хохла на телегах продовольствие. Вдруг у одного ломается ось, у другого чека.
— Продай мне одну чеку, у тебя две.
— Изволь, за пять миллиардов продам. — Услыхали чекисты, что идет такая спекуляция, и забрали хохлов в чрезвычайку.
И когда стали хохлы у стенки, сказали друг другу сокрушенно:
— Ось тебе и чека.
Если будешь начеку, чеком ты смягчишь чеку.
Была у мужика курица, а теперь одна горелая изба курится. Рыбу с чужого воза за пазуху — на завтра запас уху. «Что в вымени тебе моем?» — сказала хозяйке корова, возвратясь с выжженного поля.
