Король Умбры полностью

Рори была слишком зла, чтобы идти на бал, и хлопнула дверью в свою комнату, но когда она ворвалась внутрь, ее шаги запнулись. Помимо полной луны и звезд, освещавших потолок, из маленького радиоприемника играла музыка, а у дальней стены стоял стол с шампанским, вином и закуски.

Кай, который поправлял волосы, остановился при звуке ее драматического появления, и его глаза пожирали ее заживо. Когда они добрались до ее лица, его рот растянулся в полуулыбке.

— Ты прекрасна, когда злишься.

Он пересек комнату и подошел к тому месту, где стояла она.

— Я знал, что бал важен для тебя, поэтому я сделал его твоим собственным.

Она закрыла рот, но прежде чем она смогла что — либо сказать, в дверь вошли Беллина, Макс, Кит, Таллент и Кэт.

— Мы опаздали? — спросила Кэт.

— Ты сказал, в шесть часов.

Взгляд Кая переместился на Сэма и Лорен, которые молча стояли в стороне.

— Вы вовремя. Рори пришла раньше.

Сэм один раз покачал головой и почесал челюсть.

— Я не оставила им выбора, — огрызнулась Рори, вспомнив, почему она разозлилась.

Она проигнорировала боль в груди от задумчивости короля.

— Почему ты скрывал от меня целебные зелья?

Кай отступил назад, но его пристальный взгляд не отрывался от нее.

— Я думаю, остальным из вас следует уйти.

К удивлению Рори, они не стали спорить, проскользнули в коридор и закрыли книжную полку.

— Ну? — потребовала она ответа.

— Тебе понравилось видеть, как мне больно?

На его лице промелькнула обида.

— Это то, что ты думаешь?

— Какая еще у тебя могла быть причина? — закричала она, больше не в силах сдерживать свой темперамент.

Зелья подействовали, и она не чувствовала физической боли.

Его лицо превратилось в зеркальное отражение ее лица, но там, где она теряла контроль над своим гневом, он был пугающе спокоен.

— Если бы ты приняла обезболивающее зелье, как предписано, тебе не было бы больно, пока ты принимала его спокойно, и мне нужно было, чтобы ты оставалась на месте.

Оставалась на месте?

— Что это за чушь? Я не птица, которую можно держать в клетке.

Она была в ярости.

— Тебе надоело видеть, как я занимаюсь своими делами во дворце, и ты решил запереть меня?

Он невесело рассмеялся.

— Кто — то пытался убить тебя, Рори, или ты забыла?

Он сократил расстояние между ними.

— Ты будешь подвергать себя опасности снова и снова, и я не могу позволить этому случиться.

Его слова шокировали ее, но последняя часть вывела ее из себя.

— У тебя нет власти, чтобы позволить мне что — либо делать.

Мускул на его челюсти дрогнул.

— Прекрасно. Я не могу смотреть, как ты это делаешь.

— Не можешь или не хочешь? — выпалила она в ответ, все еще злясь.

— Я не могу, — тихо сказал он. — Я бы поджег все это царство, чтобы обезопасить тебя, и если ты думаешь, что я блефую, то ты не обращаешь внимания.

— Давай не будем переходить к массовым убийствам, — сказала она, подняв руку.

— Я могу позаботиться о себе, и я обещаю тебе, я оглянусь, прежде чем снова сбегу по лестнице.

От его небрежного пожатия плечами у нее заныли зубы.

— Я имел в виду то, что сказал. Ты здесь не в безопасности, и это моя вина. Позволь мне защитить тебя.

— Нет, — решительно ответила она.

— Почему ты так внезапно передумал?

Он подошел ближе, не отвечая.

— Потанцуй со мной.

Ее замешательство было ощутимым.

— Ты ударился головой?

— Потанцуй со мной, Аврора, — сказал он низким голосом.

Услышав, как он снова называет ее полным именем, она почувствовала то, в чем не хотела признаваться. Всего месяц назад она планировала соблазнить и убить его, и когда он преследовал ее по садам, что — то изменилось между ними.

То, с чем они оба пытались бороться и с треском провалились. Она знала, что может влюбиться в него так же легко, как простила его. Это было на нее не похоже, и постепенно она чувствовала, что теряет себя и обретает себя одновременно.

— Я потерял тебя? — спросил он, прерывая ее мысли.

Его слова имели двойное значение, и они оба знали это.

Вместо ответа она обвила руками его шею, а он положил одну руку ей на спину, притягивая ее достаточно близко, чтобы ощутить вкус ее дыхания, и каждое место, которого касались их тела, горело наилучшим образом.

Пока они покачивались в такт музыке, едва двигаясь со своего места, он притянул ее еще ближе и наклонил свою голову, чтобы опереться на ее. Они не обменялись ни словом, даже когда его рука переместилась ниже и остановилась у основания ее позвоночника.

— Ты хочешь этого? — пробормотал он, и она уловила нотку опасения в его голосе.

— Нет, — прошептала она, и он напрягся в ее объятиях. — И да.

Она почувствовала, как он расслабился, и, нежно поцеловав ее в волосы, он сказал:

— Это было неизбежно. Твоя душа взывает к моей, а моя к твоей. Мы не смогли бы бороться с этим, даже если бы попытались.

Она откинула голову назад и встретила его пристальный взгляд.

— Ты говоришь так, как будто мы родственные души. Я не люблю тебя, Кай, и если ты любишь меня, ты влюбляешься слишком быстро.

От его хриплого смеха у нее сжался живот, и когда его глаза вернулись к ней, в них плясали веселые огоньки.

— Я не люблю тебя, но я хочу тебя. Так или иначе, ты будешь моей.