Егор рухнул на пол, прямо под ноги Графине, и тут же умер. Перед тем как сознание покинуло его навсегда, он с обидой подумал: «Как же такое могло случиться? Ведь я заговоренный...»
– Вот видишь, Малыш, оказывается, ты ошибался, – прошептала Эллина в ответ на его последнюю мысль, отразившуюся на лице Егора перед тем, как оно превратилось в ничего не выражающую посмертную маску. Она отбросила молоток, оставленный строителями на стремянке, возле которой Эллина стояла, и, прикрыв за собой дверь, пошла к себе. Шаг ее был тверд, а мысли ясны, как никогда. «Труп из квартиры мне ни за что не вынести. Не хватит сил, да и соседи могут засечь. Значит, надо придумать, как спрятать его тут, в квартире...»
– Эллочка, – отвлек ее от размышлений голос Коти. – Эллочка, там кровь? – И показал за ее спину. Туда, где из-под двери в комнату Кузнецовых вытек алый ручеек. – Там кого-то убили, да? – И он стал смотреть на свои руки, совершенно чистые, и бормотать: – Это я его... Я же хотел... Всегда... Убил! Я вижу кровь на своих руках...
– Нет, Котя, тебе все снится. Завтра встанешь и поймешь, что кровь и убийство всего лишь ночной кошмар... – Она взяла Семакина под руку и повела к его комнате. – Тебе часто снятся плохие сны... Это один из них...
Она уложила Котю на кровать, и он почти сразу захрапел. Теперь можно было не волноваться о том, что он ей помешает – Котя под действием алкоголя спал как убитый. Эллина вышла из его комнаты и прямиком направилась в свою. Переодевшись и взяв кошелек, она покинула квартиру.
На улице моросило. Но Эллине не нужно было далеко идти, всего лишь достигнуть стоявшего во дворе грибка со столиком, за которым мужики, делавшие в их доме ремонт, выпивали после трудового дня.
– О, глянь, – сказал один другому, когда завидел спешащую к ним Графиню, – старая ведьма прется! Опять придираться начнет... А то еще в какой-нибудь краже обвинит... С нее станется!
Мужики, подобрались, готовясь дать отпор ведьме, но та, оказалось, пришла по их души не за тем, чтоб ругаться, а совсем наоборот.
– Подкалымить хотите? – спросила она напрямик.
– Кто ж не хочет? – пожал плечами один из них.
– Вот и отлично. Кирпич мне нужен.
– Сколько?
– Ящик.
– Ну, мать, это ты загнула... Где ж мы его тебе?..
– Любой, пусть даже некондиционный. Битый тоже подойдет. И цемент. А еще мастерок. Все сейчас надо, пока в квартире никого нет, чтоб разговоров избежать.
– Где ж мы тебе его сейчас возьмем?
– В подвале, где ж еще. Я видела, как вы туда кирпич таскали, чтобы сараи там сделать. Его там видимо-невидимо, не убудет...
– Так все подотчетное же, – запальчиво проговорил бригадир каменщиков.
– Так я плачу-то двойную цену, – в тон ему ответила Эллина.
– Не, мать, не пойдет...
– Как хотите, могу с прорабом вашим договориться, да только в этом случае денежки он получит, а в квартиру кирпич тащить все равно вам придется...
– Ладно, уломала, – усмехнулся бригадир, потом полюбопытствовал: – А на черта тебе кирпич?
– Хочу комнату свою на две разделить, и во вторую жильцов пускать.
– Ну, даешь! А кто тебе стену-то класть будет?
– Да мужик-сосед. Он умеет.
Бригадир хотел предложить ей услуги своих ребят, но старуха уже шагала к подъезду.
– В тридцатую квартиру несите! – крикнула она через плечо. – Расчет после получения...
Она старалась не смотреть на труп Малыша, пока ломала кладку (в их доме последний месяц постоянно что-то грохотало, и Графиня не боялась привлечь шумом внимание соседей), вытаскивала из ящика кирпичи, замешивала раствор. Но вот пришел момент, когда ей нужно было не просто взглянуть на него, но еще и дотронуться. «Боятся надо не мертвых, а живых!» – сказала себе Эллина и, подхватив Егора под мышки, поволокла к проему. Он оказался невероятно тяжелым, но она и не такое в своей жизни таскала, поэтому справилась. Впихнув Малыша в нишу, она задрала голову вверх, надеясь через маленькое отверстие дымохода увидеть звезды, но их не было. Как и луны. В небе было так же черно, как у нее на душе...
Графиня выбралась из ниши и стала споро закладывать отверстие. Руки ее помнили, что надо делать, глаза безошибочно определяли, куда класть очередной кирпич. Эллина возводила стену не между комнатой и нишей, а между собой и Малышом. Много раз она делала это мысленно, чтобы его забыть, однако воображаемая стена то и дело рушилась, но вот эта, выложенная собственными руками, должна простоять до тех пор, пока за Эллиной не придет смерть с косой и не заберет ее туда, где ничто, даже воспоминания не принесут ей боли...
