– Тогда надо еще два варианта дать! Во втором попроси откликнуться тех, кто располагает какой-нибудь информацией о местонахождении того же Александра Данченко... Если не жалко, можешь даже вознаграждение посулить.
– Хорошо, так я и сделаю. Спасибо еще раз, Катюш, пончик за мной...
– И сто граммов! – напомнила Катя. – Если хочешь, на нашем канале я за тебя объявление дам. Мне самой надо щенков пристроить... Ты знаешь, что у меня Баранка ощенилась?
– Опять? – ужаснулась Лара, зная Катину собаку и ее плодовитость – Баранка меньше семи щенков ни разу не приносила. – Сочувствую...
– Принимаю соболезнования, – хмыкнула та. – Ну что, заняться мне этим?
– Катюш, за это двести граммов тебе обеспечены, – в тон ей ответила Лариса. – Когда пойдет бегущая строка?
– В завтрашних эфирах. Сколько раз ее повторить?
– По максимуму.
Катя заверила подругу в том, что сделает все в лучшем виде, и, напомнив про «магарыч», отсоединилась.
А вот Лариса возвращать трубку на рычаг не стала, сразу после разговора с Катей она позвонила дочери Андромедыча Светлане. Та оказалась дома. На вопрос Лары о здоровье отца Света ответила, что «старикан все еще скрипит», и в просьбе с ним повидаться не отказала. Хотя не преминула напомнить, что Андромедыч не совсем адекватен (а если дословно – «чеканулся») и она за него не ручается.
Закончив разговор со Светланой, Лариса стала собираться, но успела только снять домашний халат и натянуть джинсы, как в дверь позвонили. Чертыхаясь, она быстро надела водолазку и пошла открывать. Не посмотрев в глазок, Лара распахнула дверь и, увидев пришедшего, не смогла сдержать удивленного возгласа:
– Толя?
– Здравствуй, – сдержанно поздоровался бывший муж (они пока не развелись, но Лариса уже воспринимала его как «бывшего»). – Могу я войти?
– Естественно, ведь это и твоя квартира... – Она посторонилась. – Я вообще не понимаю, к чему эти китайские церемонии. У тебя же есть ключ, открыл бы... – Лара отвернулась от Толи к зеркалу и стала причесываться. – Если ты за вещами, то бери все, что хочешь: мебель, технику, посуду, мне ничего не нужно. Все равно, когда я перееду в свою квартиру, отсюда возьму только книги и портрет тетки Ивы.
– С твоего позволения я заберу ноутбук, я к нему привык и...
– Ну я же сказала – все, что хочешь! – раздраженно бросила Лариса и ушла в комнату, чтобы закончить туалет. Но не успела она распахнуть шкаф, чтобы вынуть из него джинсовую куртку, как на пороге показался Толя.
– Почему ты так ведешь себя со мной? – спросил он мрачно.
– Как – так? – не оборачиваясь, буркнула Лара.
– Мы договорились остаться друзьями...
– Раз договорились, останемся.
– Но ты очень агрессивно настроена, я не могу с тобой даже поговорить по-человечески...
– Толь, отстань от меня, а? – умоляюще сказала Лара. – Ну, не могу я пока с тобой дружить, понимаешь? Может быть, со временем научусь, но пока я слишком зла на тебя! – Она рывком натянула на себя куртку. – Все, убегаю. Ноутбук, думаю, ты и без меня отыщешь. Дверь захлопни... Пока! – И, не дожидаясь от него ответных слов, выбежала в прихожую, а потом за дверь.
Выйдя из подъезда, Лариса направилась к своей «Хонде», но на полпути остановилась. Она увидела машину Толи и сидящую в ней на переднем сиденье девушку. Девушка была молода и чрезвычайно хороша собой: длинные каштановые волосы, огромные зеленые глаза, высокие скулы и пухлые, яркие даже без помады губы. «Вот, значит, она какая, – пронеслось в Ларисиной голове. – Хороша, ничего не скажешь... Но до чего юна... Лет двадцать, наверное...»
Девушка, почувствовав Ларин взгляд, повернулась в ее сторону. Узнав телеведущую Белозерову, сначала немного смутилась, но в следующее мгновение изогнула губы в надменной улыбке и стала демонстративно рыться в бардачке, показывая тем самым, что чувствует себя в Толиной машине хозяйкой. Лариса с каменным лицом прошла к своему автомобилю, забралась в салон и, прежде чем завести мотор, посмотрела на себя в зеркало. Причем не как обычно, мельком, а с пристрастием, и вынуждена была признать, что выглядит плохо. Вид уставший, осунувшийся, взгляд тяжелый, заметны морщины.
Грустно улыбнувшись, Лара оторвала взгляд от своего отражения и повернула ключ зажигания. «Хонда» тихо заурчала. Лариса тронула ее с места. Проезжая мимо Толиной машины, она нажала на кнопку магнитолы и покинула двор под оглушительное пение своего любимца – Юрия Шевчука.
– Че-то ты, Лариска, постарела, – было первое, что услышала Лара, переступив порог жилища, где сейчас обитал Андромедыч. И фразу эту, естественно, выдала его дочь Светка, женщина беспардонная, если не сказать – хамоватая. – Грим вас, что ли, так портит?
Лариса неопределенно пожала плечами и сдержанно поздоровалась.
– И тебе привет, – откликнулась Светка. – Ну, как делищи? Че-то тебя по ящику больше не видно... Погнали, что ли, с телевидения-то?
– Я в отпуске, – ответила Лара, и поскольку обсуждать свою жизнь ни с кем, а тем более со Светкой не собиралась, поспешила спросить: – Андрона Модестовича могу увидеть?
