Я велел Синаит наложить заклятие молчания на всех этих измученных людей и удостовериться в том, что Годжам или кто-нибудь из его колдунов не притаились за углом. Вспомнив человека, умевшего читать по губам, которого показывала мне Синаит, я говорил, заслоняя рот ладонью; впрочем, я объяснил своим офицерам, почему я сегодня так похож на старую деревенскую сплетницу.
У нас имелось три варианта действий: удерживать свои позиции, ожидая с рассветом новой атаки Тенедоса, самим готовить атаку, чтобы соединиться с миротворцами, или же отступить к реке Латане, находившейся от нас в двух дневных переходах.
— Я прибыл сюда, чтобы сражаться, — заявил домициус Танет, — а не отсиживаться в обороне. Я думаю, что мы должны попытаться пробиться к этим проклятым богами миротворцам, хотя они не стоят даже этого усилия. Противник намного превосходит численностью и нас, и их, а они должны понять, что император — виноват, экс-император — жаждет содрать с них шкуры еще сильнее, чем с нас.
Свальбард что-то невнятно прорычал; впрочем, это означало согласие.
— Я согласен, — сказал другой офицер. — Частично. Но не с тем, что мы должны помогать миротворцам спасти задницы от огня, в который они сами их засунули! Пусть они поджариваются! Лучше остаться на своих позициях и позволить Тенедосу навалиться на нас.
— Нет, — возразил третий. — Миротворцы нужны нам хотя бы для того, чтобы стрелы вонзались не только в хороших людей.
Спор продолжался, а я смотрел на присутствующих, слушал их и считал по головам. Мнения разделились примерно поровну. Я был рад, что никто ни слова не произнес об отступлении.
— Прекрасно, — подытожил я. — Мы будем атаковать, поскольку я тоже не согласен спокойно сидеть иждать.
Я приказал переместить крупные отряды с моего Левого фланга через все расположение армии на Правый фланг — рискованное, но необходимое мероприятие — и приготовиться на рассвете начать атаку, чтобы соединиться с хранителями мира. Проблема заключалась лишь в том, что Тенедос должен был оказаться круглым дураком, чтобы не предвидеть столь очевидного развития событий.
Я спросил Синаит, не может ли она создать иллюзию того, что мой Центр находится в смятении, что воины и целые отряды мечутся из стороны в сторону, не зная, что предпринять, и готовы разбежаться. Она покачала головой — на это у нее не хватит умения. Впрочем, я и не думал, что она или кто-то другой, за исключением, пожалуй, Тенедоса или майсирских военных колдунов, окажется в состоянии создать непроницаемое видение такого масштаба, и решил попытаться воспроизвести его естественным путем.
Я разослал множество адъютантов к офицерам, командовавшим частями на Центральном фланге нашего фронта (внезапно осознав, что в штабе почти никого не осталось), велел им приказать своим людям зажечь факелы и ходить с ними взад и вперед, все время меняя направление. Честно говоря, я нисколько не надеялся, что они поймут мой замысел, но любое действие было лучше, чем пассивное ожидание.
Когда ускакал последний посыльный, в палатку проскользнул мрачный как туча Кутулу. Я не сразу узнал его и даже взялся было за меч, поскольку на нем было обмундирование армии противника.
— Я пришел через армию Тенедоса из лагеря миротворцев, — с места в карьер начал он. — Там положение еще хуже, чем я предполагал.
— Это относится не только к ним, — отозвался я, по тянувшись за бутылкой, чтобы налить ему вина.
Но он покачал головой и налил себе в бокал воды из моего кувшина.
— Индор убит во время атаки противника, — сказал он. — Трерис взял на себя командование его крылом, оставив за собой также и командование всей армией.
— Какие у него планы?
— Я не думаю, что они у него вообще есть, по крайней мере если судить по тому, что я видел, — ответил Кутулу. — Вероятно, укрепляет фронт там, где он сейчас оказался, и молится. Они там мечутся, охваченные паникой, и полностью утратили последние остатки здравого смысла.
— Я знаю, что ты не тактик, — сказал я, — хотя подозреваю, что и в этом отношении ты лучше большинства тех офицеров, которыми я располагаю. Как ты считаешь, сможем ли мы продержаться достаточно долго для того, чтобы я смог пробиться и поддержать его?
Кутулу задумчиво поскреб пальцами заросший щетиной подбородок.
— Возможно. Но только если на это потребуется не слишком много времени. Миротворцы все поголовно скулят, что никто не может бороться против магии, тем более императорской, и я не думаю…
Снаружи взвыл ветер, и шатер затрясся. Я сразу сообразил, что это очередное колдовство, и мы выскочили наружу.
Над расположением императорских войск поднялось пламя, заклубилась туча дыма, а из нее поднялась огромная человеческая фигура. Это был Тенедос; он был одет в боевые доспехи и держал в руке волшебную палочку.
